Правильно говорят, пресс мужчины ― прием поражения противника.
― Лия, не смотри на меня так. ― Посмотрела в его лицо, улавливая последние силы сопротивления. Затем он с рыком добавляет: ― Твоя кроткая невинность превращает меня в насильника.
Губы сами собой расплываются в коварную усмешку, и будущий король накидывается на меня, собираясь показать свои методы поучения изысканным манерам.
Зубами оттягивает мою нижнюю губу, посасывает ее, и на этот раз вздох выдается чересчур громким.
― Тише, маленькая принцесса, ― смеется он, довольствуясь ответами моего тела на его ласки. Демьян целует во впадину между ключицами и тянет руки к пуговицам рубашки. ― Ты же не хочешь, чтобы нас поймали?
Это вызов?
Мелькает блеск, как только поднимает глаза и смотрит из-под бровей с прищуром.
Я делаю незначительное движение грудью, тем самым подталкивая к действиям, и он с удвоенным азартом подключается. Дыхание становится рванным, пока с растяжимым удовольствием справляется с пуговицами, оставляя за ними облачные поцелуи на коже. Кровь шумит в ушах, мышцы немеют. И, переступив последнюю никчемную преграду, выпрямился и навалился на меня всем телом. В итоге, я крепче ухватилась за него и повалилась на поверхность стола.
Полы рубашки обнажили бюстгальтер, живот, и смущение сдавило горло, хоть парень и старался мягко распределять негу блаженства. Не заметила, как язык коснулся ключиц, вынуждая выгнуться дугой. Я была мороженным, тая в его сильных руках. Гордеев двигался умело и тактильно, словно для него мое тело было насыщенным путешествием по миру. Слегка покусывал, целовал, пытался залечивать свои деяния, а дыханием вызывал сумбурное противостояние тепла и холода.
Ногти впивались в предплечья, оставляя полумесяцы. Наши голые животы соприкасались; его руки успевали удерживать мои ноги, мять грудь, удерживать за талию. Мы переплелись в вихре танца, о котором так мечтали еще в первую нашу встречу, хотя тот вечер был открытием к чему-то новому.
И сегодня мы его узнали.
Как бы не было противно по отношению к себе, что в общественном месте готова отдать себя принцу Радожа, я все равно подчинялась зову тела. Ни обида, ни сомнения. Ничто не остановит меня.
Откуда-то со стороны вдруг донося странный звук, и я отстранилась от Демьяна, удерживая на достаточном расстоянии. Даже если нас поймают, эти границы не спасут от позора. Парень с растрепанными волосами повернул голову и уставился в проход, ведущий в другую часть помещения, но ничего примечательного не было видно. Или мне показалось?
За окном со стуком вспорхнула маленькая синичка и тогда я смогла выдохнуть. Господи, я даже не заметила, как затаила дыхание. Это была всего лишь птица. А я уже перепугалась, что нас могли…
Черт. Осознание реальности тут же вернуло меня в чувство. Что же я творила? Мои мозги явно окислились воздержанием всяких специфических ощущений, которое прижималось ко мне. Я ненормальная. Я поддалась порыву запретному.
Надавила на грудь парня, отталкивая от себя. Он без возражений отступил, помог спуститься и оглядывал меня во время поправления одежды с поджарой жаждой, но не спешил самому привести себя в порядок.
Интересно, насколько я привлекательно выгляжу?
― Нас могли поймать, ― начала я, удивившись своему охрипшему голосу. Прокашлялась и осмотрелась вокруг себя, куда он мог деть мою жилетку. ― Из-за тебя я потеряла бдительность.
― Но здесь никого не было, ― спокойно пожал плечами, наступая на меня.
Я двинулась против него, но дурацкий стол остановил мое отступление.
― И скорее ты из-за себя переключилась на более интересные вещи, ведь во время чтения забываешь о связи с миром, ― сексуально подмигнул, и внутри вспорхнули бабочки.
Я хотела улыбаться. Ну почему я падка перед ним?
― Пусти меня.
Покачал головой.
― Мы не закончили.
― А я не хочу рисковать, ― тверже выдвинула факт. ― Будь это не птица, я бы испытала ужасное унижение.
― Ты боишься общественного мнения? ― выгнул бровь, посматривая с непониманием. ― Глупо.