― Это сложно объяснить, да и не хочу.
Отмахнулась от надобности объясниться, высвободилась из объятий принца и повернулась к своим вещам. Книги я сложила в новую стопку, телефон и ручки убрала в портфель, затем закидывая его на плечо.
От побега меня остановил толчок моего внутреннего я.
― Демьян, ― окликнула его, когда он натягивал пиджак. Кронпринц моментально повернулся ко мне. Мне следовало сказать многое, что я думаю о нас, но вместо этого: ― Я…не хочу, чтобы ты потом сомневался в своем решении.
― Ты можешь не переживать. Решения на то и даются человеку, чтоб нести за них ответственность, ― уверительно улыбнулся. Взглянул на наручные часы и нахмурился. ― Нам пора идти. Обеденный перерыв уже кончается. Тебе еще предстоит заниматься фехтованием, а мне подготовкой к отъезду.
Черт. Наталья меня прибьет.
― Хорошо.
Как бы со скрытым самодурством не звучала моя следующая фраза, но я хотела, чтобы он взял меня за руку. Будто только с помощью этого я обретала неизведанную храбрость.
Книги я оставила на специальной тележке, попрощалась с одной стороны приятной, с другой ― насмешливой библиотекаршей, которая смотрела так, словно знала, чем мы занимались именно. Я немного поежилась.
Уже в коридоре я не смогла выдержать образовавшееся молчание.
― Надолго ты уезжаешь в Валодан? ― не поднимая глаз, вымолвила и подергала пальцами.
Во мне воспоминания шумели с дикостью от шалостей в культурном месте. Чем я только думала? И почему продолжаю думать о том, как он целовал меня и касался?
― На три дня или неделю. Не определен срок, ― в воздухе покрутив рукой, сухо ответил принц.
А когда я подняла глаза на него, то не смогла не уловить задернутый дымкой взгляд. Его также терзали несколько минут забытья, и от этого сердце заходилось в трепетном ликовании. Проскальзывающий веер холода не способствовал затишью разгорающегося пожара безмолвия, кажется, он не имел граней. Нога в ногу, между нами несколько ничтожных сантиметров, общность мыслей ― разве не говорит о магнетизме?
Показавшийся перекрестный коридор вызволил на свободу разочарованный выдох. Мне совсем не хотелось расставаться. Тогда назревает вопрос: зачем то ли отказала, то ли дала надежду, то ли оставила в сомнениях? Отталкиваю тех людей, которые больше всего хочется видеть рядом, разговаривать с ними, делиться переживаниями и знать, что рука помощи есть. Я слишком прагматична и одновременно бессмысленна к своим хотениям.
― Лия, ― окликнул меня, как только оказались около лестницы. Демьян взял мою руку и мягко поцеловал между костяшек, посылая миллион импульсов к сжимающемуся сердцу. ― Мне хочется знать, что ты будешь по мне скучать.
Я сглотнула. Горло саднило и было трудно выговорить явь очевидного.
― Больше всего я стремилась для благополучия своей семьи и позабыла для себя, что такое наслаждение. Быть может…
И замолчала, не зная, как он воспримет эти слова. Переубеждать саму себя ― иногда дело проблемное. Принц терпеливо ждал, посматривая с упоительным предвкушением. Он знал.
― Быть может, я ошиблась в своих словах.
― Ты готова стать моей?
Его.
Звучит слишком волшебно для реальности.
Вместо полученного ответа, я лишь с кроткой безмятежностью улыбнулась и сделала шаг к нему. Совершая опрометчивость, мы не учитываем чужие взгляды, потому что для собственного счастья дышат чувства двух влюбленных. Я сильно влюблена в него. Я не представляю жизнь без наглого парня, вездесущий там, где ступает моя нога; не знаю, как смогу жить без надобности увидеть или ощутить его. А первый наш поцелуй перевернул все былые фантазии о щекотливых перьях. Ведь ты взлетаешь сам к небесам.
― Ты мне очень нравишься, Демьян. Я влюбилась в тебя еще в первое наше знакомство.
― Всегда знал, что влияю на девушек, как алкоголь, ― оголив ряд белых зубов, навис надо мной и с тяжелым пронизывающим взглядом глядел. Я ударила его в грудь, на что он заливисто рассмеялся. Затем более серьезнее сказал: ― Как бы другая моя сущность противодействовала «жалким чувствам», я не хочу упускать тебя.