Я приподнял подбородок, уже наперед зная ответ от принцессы. Знаю давно, когда в первый раз мы переспали. Тот взгляд мне не стереть из памяти, ведь она ждала от меня большего.
― Потому что понимаю, что ты мой.
Облизал губы и сделал шаг назад, смотря на девушку с замешательством. За столько времени она впервые говорила о своих чувствах.
― Нас уже ждут, ― это все, что получилось сказать. Развернулся и твердой походкой пошел дальше, не оглядываясь на поникшую невесту.
Советник королевской семьи встретил у входа в тронный зал. Около деревянных с золотой окаемкой дверей стояли несколько стражей. Рассчитано на укрепление дворца, так как противник бьет из ниоткуда, хотя напоминает собаку, которая не хочет на себе узреть гнева вожака, и поднимает лапы вверх. Отец пусть и представляет угрозу, но из него король вышел, как мышь трусливая.
Лорд Герман учтиво наклонил голову, положил руку на руку и с ровной стойкой представил:
― Король и королева Гордеевы ожидают вашего присутствия, Ваши Высочества.
Сюртук, белые штаны и рубашка делали из него поводыря, хотя мудрость с его возрастом была куда уважительнее, нежели папы. К такому советнику хотелось бы прислушиваться всегда, ведь прежние времена обучения политике оставляли более надежды на узы договоренности. Герман был для меня больше, чем слуга. Именно с ним я проводил времена в детстве и обучался некоторым приемам самообороны, работы с орудием и главное, коммуникации. Бабушка хоть и заставляла меня зубрить книги, всю практику я выполнял с ним.
У старика (ему пятьдесят пять лет) не было семьи, всю дань отдал Радоже: поначалу недолгое время моему деду, вследствие чего моему отцу. Но это его не печалило, потому что для него я был сыном, пускай и не кровным. Сухожилистый, высокий, румяный и до сих пор не седой. Несмотря на возраст, ему можно было дать приблизительно сорок пять-шесть лет, не теряющий мужественной привлекательности, так что он был достаточно обделен женским вниманием.
― Спасибо, Генри. С Дианой все хорошо? ― улыбнулся, наплевав на пренебрежительное расточительство Влады. По ее понятиям, мы, ферзевой класс, не должны опускаться до «ты» народа.
Он кивнул и показал на дверь, которую тут же отворили. Мы с девушкой двинулись вперед. Краем глаза заметил, как лицо вытянулось знакомой мне маской хладнокровия.
Обычно в тронном зале отец принимал комиссаров, лиц с государственной службы, доверенное лицо народа и многих других, потому вышивка великолепия должно было иметь блеск богатства. К этому уже подвела моя мать ― она любитель блеска. Все дизайны придумывала она, так как умело разбиралась в тонкостях художественно-технической деятельности на высшем уровне. Браво мне, что я не стал меркантильным.
Оказавшись напротив двух выставленных тронов для короля и королевы, в которых восседали мои родители, я оперативно спрятал руки за спину. Такая поза сулит лишь преклонение перед короной, но для меня ― устойчивое положение. Шатенка сделала реверанс, улыбнувшись моей матери великодушностью будущей невестки.
― Вы сегодня прекрасно выглядите, королева Софья. Перламутровые цвета очень гладко очерняют ваши глаза, ― с долькой гнусной любезности проворковала Влада.
Ну да, в наше время лесть ― лучший зачинщик влияния.
― Спасибо, родная моя, ― натянуто поблагодарила мать, наклонив голову.
Они обменялись улыбками и тогда я уже смог перейти к делу.
― Зачем вызывал? ― без прелюдий грубо спросил.
― Перестань дерзить, сынок. Тон должен быть менее открытым, ― со своим назиданием начал отец, Игорь Гордеев, вставая с трона.
Раз считалось, что в семье главный у нас мужчина, то бишь по велению суесловия трон должен доминировать это величие. Поэтому он на несколько сантиметров выше королевы, что очень не нравится моей маме; она всегда сидит рядом с отцом с удерживаемой тонкой злостью.