Оттолкнул его от себя и попятился назад. Недоуменные взгляды старались поймать мой.
― И если я узнаю о твоих деяниях, ― мой голос сломался, зверская сторона проснулась, ― ты пожалеешь о том, что есть на белом свете.
Чертяги озорно зажглись на дне глаз отца. Ему нравилось представление и нисколько не ставило его в трудное положение, считая мои слова пустым звуком.
Развернулся на пятках и быстрым шагом направился вон из тронного зала, по пути поправляя рубашку и волосы.
― Дайте ему остыть, ― спокойно изъяснил отец.
Лава закипела внутри меня, вены вздулись от хаоса, с которым теперь я должен был справиться. Мне нужно облегчение. Мне нужно освобождение, ломящее похлещи наркотика. Мне нужна… Я не могу к ней пойти. Только конец света подтолкнет меня на полное раскрытие перед ней; она мало доверяет мне, не знает меня достаточно, навряд ли станет вообще после всего этого видеть меня.
Поэтому я должен спрятать в своей каменной душе оно.
Дыхание участилось, пальцы рук стали подрагивать от накрывающей волны темноты. Огромные двери позади меня уже стали закрываться, когда последняя капля сдержанности лопнула, и тени сгустились в коридоре, убив меня прежнего и двух солдат…
Люблю свободу.
4 глава
Азалия
Звук порхания крылышек меня успокоил.
Регина с дрожью прислушивалась к тишине за дверью, не услышав ничего значимого, убрала руку и отступила.
Грейс появилась перед моим носом.
― Ты только умеешь людей пугать, ― поворчала маленькая фея, оглянувшись на миниатюрную фигурку соседки.
― Я всего лишь ее впихнула в комнату, ― закатила глаза Рина и оглядела меня с ног до головы. ― Так что успокойся, мамонтенок.
Грейс оскалилась.
― Что… Зачем вы меня затащили в эту комнату? ― выйдя из ступора, вопросила я и оглядела комнатку. Кажется, она пустует, ибо никаких личных гигиенических средств я не заметила.
― Мне нужно тебе кое-что передать, ― с вдруг изменившимся выражением лица вымолвила темноволосая и сделала шаг ко мне. ― Как бы эта ситуация не выглядела смешно, учитывая, что мы с тобой в разногласии…
Мне не казалось, как еле-еле ей довались эти слова, сквозившие сожалением и печалью, хоть и лицо по прежнему таило в себе ледяную борьбу. Досада. Так можно описать конфликтующую безмятежность, что яро описывается в радужке ее светлых глаз, не знание, с чего вступить и как заговорить, учитывая наше месячное молчание. Я и сама боялась лишнего сделать, словно могу спугнуть бедного кролика, внутри которого течет кровь воителя.
Нам обеим так не хватало разговоров.
Но вдруг падший барьер парадоксов неспроста.
― Это же не все эти сопли из мелодрам, когда подруги вновь мирятся? ― уточнила прежде, чем она вступит в громкую речь, стараясь разрядить ситуацию.
― Терпеть не могу мелодрамы, ― наморщила маленький носик Рина, получив за это смешок от феи. Да, типичная Воронова. Любые девчачьи побрякушки она презирает, считая, вольностью продолжать мечтать о принцах на белых конях.
― Это только подтверждает, что у тебя черная душа, ― скрестив руки на груди, пролетает вокруг наших голов Грейс. Девушка делает взмах рукой, будто отгоняя назойливую муху под ухом. ― А так пока свой мир оставьте на потом. Есть более важное дело.
― Да. И пора тебе узнать всю правду, но я, как и в прошлый раз, не могу позволить себе рисковать. Есть договоренность, которая обязует королевских детей не разглашать все из не вон выходящее. А эти стены, ― она руками обвела комнату, ― слышат все.
― Тогда зачем нужно было меня ловить? ― раздраженно изрекаю и облокачиваюсь об дверь.
― Подожди. Не кипятись раньше того, что я тебе скажу, ― с мольбой просит Рина, опускает глаза и тянется рукой в карман маленькой сумочки, доставая оттуда что-то восхитительно приковывающее взгляд. Цепочка с подвеской солнца и половинкой луны. Она продолжает говорить с теплыми нотками воспоминаний: ― Этот кулон принадлежал моей маме в знак за проявленную доброту одной старушке во время дефицита еды тридцать лет тому назад. Взамен, конечно, мама узнала пророчество, где многими рисунками была описана ее прекрасная жизнь…