Ох, ладно. Даже не имею понятия, с чего именно мне следует искать разгадки. Прикрыла глаза, вспоминая все прожитые моменты, с каким именно я стала уверять себя в том, что это всего лишь бурность фантазий. И в голове тут же заработали шестеренки…
― Почему она явилась ко мне во сне?
Мне не нужно было уточнять, потому что Макошь тут же загорелась, как гирлянда в новогоднюю ночь, по щелчку пальца убрала лишние предметы, кроме чашки, а на месте них возникла пряжа, которая по мере увеличения превращалась в клубок. Это моя судьба.
― Мария Персникова ― сильная правительница прошлых времен. Надежная княгиня, целомудренная покровительница своего очага и бурная, как река в непогоду, в любой разрухе. Ее считают умершим почтением, хотя на самом деле все обстоит с точности наоборот. Она жива. И жива в твоем сознании, покуда ей легче созерцать изменившийся мир.
― Но…
― Подожди. ― Макошь прервала меня, взяла в руки клубок, от которого исходила точеное могущество, прошедшее сквозь меня. Я чувствовала ее прикосновение. Она поводила пальцем по нитям клубка, сосредоточенно хмурилась, вникая в глубину, тем временем как я вздрагивала от оголившихся секретов. ― Понимаешь ли, ты ― ее двойник. Такое явление редкое, если не считать того, что Боги специально ищут пути воскрешения мертвых. Хотя в этой ситуации нет конкретики.
― То есть я могу быть подопытным кроликом, которого с легкостью зарежут?
Мне стало плохо от таких соображений.
― Не хочешь чаю? ― вдруг оживленно спросила старуха, с задором подняв на меня глаза. ― Иван-чай полезен для нервов и иммунитета.
― Ч-что? ― рассеянно переспросила.
Почему она так ловко переводит тему?
― Попробуй. Многие говорят, я искусница в приготовлении хороших чаев. ― Кикимора или Макошь, уже устала понимать, как ее называть, пододвинула ко мне чашку, в которой расходились круги от вибрации. На поверхности темной воды появился мой четкий силуэт, в первую очередь напуганные глаза. ― Пей.
Достала из-под стола холодные руки, сняла перчатки и прислонила пальцы к горячей кружке, тут же млея от дарующего тепла. Как же прекрасно. Подтянула и отпила слегка воду, горячий чай проник в организм, посылая на каждую связующую нить усладу послевкусия. Напряжение рукой сняло. И я снова отпила.
За всеми манипуляциями с нескрываемой шуточной заботой следила Макошь.
― Не совсем. На людях Боги не ставят опыты, это за пределами изощренной репрессии, ее не принимают в мире Прави. А что касается такого явления, как двойник ― я не смогу ответить на твои вопросы.
Фалангами пальцем со щекотливым ощущением прошлась по пряже.
― Х-хорошо. ― Я вспомнила слова русалки. ― Но при чем здесь свет, тень и звезда?
― Духи света, тени и звезды существуют в этом мире ради установления порядка Нави, что запечатлен в обсидиановом круге и находится в Темном лесу. Но в последнее время прослеживается крайняя неустойчивость во всех трех мирах: Явь, Навь и Правь. Каждая из них вытягивает свою ягодку на ветке: темные существа заполоняют мир смертных; смертные все чаще попадают в царство мертвых, в итоге здесь бегают упыри, мавки, ауки и другие; небеса делят власть, что приводит к пресечению своего долга и измены. Дисбаланс сил. И Древо устало за этим следить, ослабевая с каждым новым днем.
― Я вас не совсем понимаю…
― О-о, милая принцесса, тебе давно пора принять тот факт, что ты ― наследница Звезды, потомок той самой королевы Марии, что проводит на тебе проверку в твоих снах. Ты всех их проваливаешь, но извлекаешь из них урок, дабы искать меры достижения в реальном мире. ― Ухмыляется и тут же морщинки скапливаются вокруг ее губ. ― От войны все миры могут разрушаться и, таким образом, ничего на белом свете не станет тогда существовать. Тебя возродили на свет по велению Древо, нужно было могущество, что прежде контролировала точки треугольника. И королева была тем могуществом. Ты олицетворение Марии, в тебе есть дух Звезды и в твоей крови течет родословная Персниковых. Ты ― ее дочь.
Нет… Что за бред? Такого не может быть.
Дыхание перехватывает.
Эта женщина много лет тому назад умерла, отдав свою жизнь и своего королевства взамен на свободу от террора. Я не могу быть ее дочерью, тогда мне должно быть не менее девятьсот лет, а для обычной меня ― давно десятое поколение; я не смогла бы в физическом плане дожить.