Как столько лет она умело скрывала в своих глазах правду? Никогда я не замечала отголоски чего-то страшного, что впредь боялась услышать, а теперь…
― Давай, спеши, смертный человек.
Она не дает мне далее погрузиться в себя, хватает за запястье и тянет на выход, подгоняя сзади магией. Я иду не глядя, нахожусь в пространстве, и только в ушах стоит смертельный звон, отчего кровь готова хлынуть.
На крыльце, утонувшее в болоте, останавливаемся; Кикимора разворачивается ко мне, что коса подпрыгивает на месте, и томно заверяет:
― Боль есть лекарство, а любовь ― путеводитель. Вместе они тебя спасут. Не забывай об этом. Скоро все изменится. Скоро наступит покой, главное, будь рядом с близкими тебе людьми: оберегай, цени и не предавай. И, самое важное, постарайся не рассказывать про свой дар, твои враги уже рядом. От этого урок ― верить нельзя никому.
И после этого по хлопку ладоней я исчезаю с этого места; с того, что перевернул мой мир и обличил пламенную ложь, умерщвляя мое сердце.
Фырканье животного меня отрезвляет, выхожу из ступора. Здесь я спешилась и продолжила путь пешком. Здесь начался мой конец. Голова начинает пульсировать, вокруг голос Богини стрекочет назойливо и пытливо. Закрываю руками уши ― не помогает. Шепчу под нос мольбу, сжалиться надо мной, только меня никто не слышит. Я становлюсь сама по себе. Отрезвление переносится, как термоядерное оружие, разрушающее все мирное поселение. И тогда шар лопается.
Руки сжимаются в кулаки, вследствие чего острые концы кольца впиваются в кожу. Меня продирает волна нежной жидкости, что скапливается в жилах, венах, течет вместе с кровью. Прикрываю глаза, впитываю каждую молекулу завядшей живости, шевеление взволнованной лошади, чириканье птиц и тут же всплеск выходит мощным криком, уходя куда-то в небо. Под ногами содрогается земля, перед глазами все белеет, как белая комната с полировкой, и реальность тухнет…
6 глава
Меня будит шелест травы, рычание зверя и перепугавшейся лошади. Хватает секунды тут же подскочить на ноги, подготовить лук и нацелиться на приспешника, что решил отметить свой обед злачно.
Передо мной обнажается бес. Страшный пан с небольшими рогами, толстыми и острыми когтями и косматый; покровитель дикой природы. Выдыхает через ноздри, и клубок пара завивается около его лица, подчеркивая провалившиеся глазницы, через которые он как-то видит меня. Чудеса.
Вся ломота пропадает, как только защита себя выступает на первое место, а растяжимые дергания головой и руками нечисти холодит, и я готовлюсь к атаке, тем временем успевая делать медленные шаги в сторону лошади. Ее нужно отвязать, отправить отсюда подальше, чтобы нанести урон этому чудовище. Только бы не показывать ему своего замысла.
Прошлый случай научил меня смотреть страхам в глаза, воспылать рвущейся беспощадности, не беря в расчет рассудок. В битве он не союзник, он ― враг. Как бы нам не говорили, что голова впредь должна быть центром, превыше всего стоят эмоции. Ты должен предоставить свирепости сделать из тебя камень, непробиваемый. И за этот урок спасибо огромное Демьяну.
Перебираю пальцами рукоятку лука; мои шаги беззвучны и только листья и палки хрустят под ногами, нарушая вдруг обвалившуюся тишину леса. Птицы перестали пестрить мелодиями, деревья, словно великаны, замерли, боясь качнуться. Лошадь заржала еле слышимо, когда я оказалась возле нее, и темные круги обратились на нее. Он стоял в десяти шагов от нас. Всегда было интересно, о чем думают эти черти в миг своего упокоения?
А, кажется, о крови.
Бес озлобился, закричал со всей мощи и рванул на меня, как только послышался лязг металла маленького кинжала об мартингал. Ловко увернулась от удара, завалившись назад и присев, затем подтянулась и разрезала чертов узел.
― Убегай! ― крикнула ей, когда она недоверчиво глянула через плечо. Не мешкая более, встрепенулась, поднялась на дыбы и побежала прочь, и только остатки земли оставались за Сараби.
Сама же я рванула на восток, в перпендикулярном направлении, уводя беса в гущу. Меньше всего нужно ему позволить выйти в люди.
Я дышала поверхностно и часто, не смела смотреть позади себя, так как могла потерять координацию. Лес казался одним и тем же, смена пейзажа просто не происходило, даже отдаленный намек на присутствие чего-то удобного ― утопал в голодном горлотании беса.