Носом утыкается мне в шею, втягивая аромат дешевого геля для душа.
― Поэтому продолжишь играть… ― Берет мою руку, вытягивает нежно, обжигая и оставляя за собой следы от пальцев, и опускается к ладони, резко ее дергая, что я уже оказываюсь лицом к лицу с ним. В его взгляде, подернутом тьмой, полыхает пожар. ― Тебя может ожидать таков исход нашего горячего танца.
Горлотание усиливается, свисты и крики обрушиваются на нас штормом. Единственный способ оставаться здесь.
― Ты безумец, ― шевелю пересохшими губами.
― Но тебе я нравлюсь, ― подмечает нахал и опрокидывает меня, от чего я машинально ногами обвиваю его талию.
Выпрямившись, мои волосы прыгают вперед, закрывая от людских глаз наши лица. Я максимально близка к нему. Чуть ли не оседлала прямо на танц-поле.
― Ты мне не нравишься.
― Уверена?
Уходит влево и опускает меня, на этот раз уместив в движении новую технику: надвигается на меня, заставляя падать спиной к полу и вытягивать ногу назад, другую сгибать в колене, не переставая пугающим спокойствием наблюдать за мной. Запрокидываю голову назад, от чего волосы ниспадают каскадом пышности, а лицо парня возникает сверху. Пот с меня струится градом, корни волос стали мокрые, спина и ложбинка между грудей в испарине, тело ноет.
Весь танец сосуществовал в ломоте не только мышц, зато и костей. И сердце рвется вскачь.
Слова песни туманно долетают до одурманенного разума, и только по затяжной тишине понимаю, наш дуэт окончен. Зрители разражаются аплодисментами и громкими выкрикиваниями по типу «Твою мать, это было возбуждающе, жгуче, невыносимо завораживающим». А мы так и замерли в положении, завораживаем друг друга, гипнотизируем, гадаем, и каждый думает о своем.
Горячий! Очень горячий! Бог ты мой, что сейчас было?
― Я слышу, как бьется твое сердце. Чувствую твою нервозность, стоит мне коснуться тебя. Ощущаю затрудненное дыхание не только от движений. И ты говоришь, я тебе не нравлюсь?
― Нет! ― уверенно отвечаю. ― Нисколечко.
Наконец, я чувствую под ногами твердую почву. Я летала в небытие. Оглядываю свой внешний вид, поправляю платье и опасно кошусь на парня, следивший за другими парочками.
― Я постараюсь доказать тебе обратное, незнакомка, ― выговаривает, краем глаза следя за мной.
― Посмотрим, ― возвращаю его же реплику, протираю лоб от пота и поворачиваюсь к нему спиной.
Не надо быть экстрасенсом, чтобы узнать, каким прытким, палящим взглядом меня обделяет он.
Голос гремит над головами:
― Ребята, это было дико и жарко! Но теперь давайте узнаем, кто у нас стал победителем. Каждая пара поднимает скрепленные руки вместе и по ликованию зрителей определяем выигравших.
Поочередно начинают поднимать руки участники, но выкрики людей несколько тихие, улюлюкающие, невнятные. Когда очередь настает Леры с каким-то шатеном, они немного оживляются.
Круг замыкается нами. Темноволосый молодой человек делает шаг ко мне, робко берет за руку, вскидывает вверх, и грохот от голосов, кажется, долетает до прохожих на улице. Очень оглушает, от чего кривлюсь в лице. Партнер вообще не улыбается своей победе: на лице снова маска отстраненности. Будто не было накала всего несколько минут назад.
― А вот и наши победители! Признаюсь, я и сам на эту пару засмотрелся. Уж очень их танец получился естественным, с настоящей химией, ― смеется ведущий и продолжает: ― Проходите счастливчики на сцену.
Пару секунд мнусь на месте, не желая отделяться от остальных, которые в какой-то мере прикрывают спинами меня. Выйти на сцену ― значит, стать всеобщим обозрением. Только меня мягко подталкивают. Касаясь спины ладонью, парень направляет в сторону лестницы.
Взобравшись на возвышенную площадку, пытаюсь отдышаться. После изнуряющего танца в легкие резко перестал попадать кислород: они горят от переизбытка духоты и волны эмоций. Подхожу к мужчине, вставая так, чтобы место было и для незнакомца, а ведущий в руке уже держит какой-то конверт. В нем просвечиваются длинная полоса бумаги. Думаю, подарочный сертификат или приглашение куда-нибудь. Выигрыш такой себе, не каждый бы взял в руки, будь тут другие, но я не слишком переживаю. У меня нет понятий «хочу» и «не надо». Я не настолько тщеславная, имеющая цену в определенных вещах.