Не стану издеваться над собой. Все равно ни к чему хорошему наш союз никогда не приведет.
― Мои скелеты в шкафу. ― Плечи опускаются от накатывающей усталости. За всеми пережитыми бурями не заметила свое подбитое состояние. ― Я пойду.
Направляюсь к двери, за которой недавно исчезла Костина, и парень не препятствует этому. Участок спины начинает жечь, будто там просверливают глубокую дыру, хотя это всего лишь взгляд грозы в тихую погоду. Вдогонку долетает утробный голос парня, вынуждая остановиться и прислушаться:
― Как же билеты в Париж? ― с неподдельным огоньком уточняет.
Я боюсь повернуться.
― Оставь себе. Повеселись на славу.
Ровно, монотонно и, главное, не оборачиваясь. «Всегда не сомневайся в том, в чем будешь предельно уверенна.» Не даю время ему на обдумывание, подрываюсь с места, прямо таки вбегая по лестнице. Все забудется уже завтрашним утром, ночь унесет остатки несбыточного, а утро подарит рассвет нового шанса.
За спиной дверь захлопывается с тяжелым грохотом. Стою на месте, приказывая себе забыть временное наваждение, спрятать в дальний ящик и принять тот факт, что таких, как я, будет у него еще тысячи. А у меня нет сил кидаться из крайности в крайность с удвоенным множителем. Еще рано. Слишком рано…
Лера ждет меня, встав в сторонку, у главного входа, пьяным взглядом наблюдая за так и не уменьшающей толпой желающих отдохнуть. Мнусь на месте посреди прохода между столиками, от чего некоторые специально задевают плечом, обходя, одариваю каждого безразличным взглядом, но все же ухожу и иду к ней.
В помещении стало еще душнее до танцев. Прямо затоплено парами лавы, поэтому снимаю с запястья резинку и собираю волосы в один пышный бант на макушке. Шея вся вспотела да и сама одежда уже пропиталась запахом, что, мягко говоря, никогда мне не нравится. Прилипает к коже, вызывает раздражение, начинаешь чесаться, вдобавок воняешь. Приду ― первым делом смою остатки вечера. Хоть как-то ослабит уязвимость воспоминаний.
Подхожу к Костиной, принимая из ее рук свои вещи, и кивком головы намекаю, можно идти домой. Друг другу мы ничего не говорим, следуем по узкому коридору на выход, разнимаясь с шумной группой студентов, и покидаем заведение, надеясь, сюда я никогда больше не вернусь…
***
― Итак, сегодня ты танцевала с парнем… ― решает первой из нас заговорить Лера, заходя с нижней планки, но я же слышу в ее голосе нетерпеливость, чрезвычайную потребность услышать мой рассказ. А я молчу.
Мы идем по тихим улицам Радожа, магазины, рестораны, развлекательные центры которого давно закрылись и напоминают картины про призраков; окна домов завешаны, но проступающие огоньки за плотными тканями напоминают о том, что многие еще не ложились спать, наверное, недавно пришли домой, готовили ужин, а теперь сидя в кресле, наслаждаются уютом дома. Только вода, шумящая в фонтане, на проезжей части или в канализации, подает признаки жизни. И мы, прогуливающиеся не в самое лучше время. Вблизи темный лес, приносящий из глубин туман и наводящий ужас.
― Тебе хватило пяти минут, ― улыбаюсь и обнимаю себя. Не подумала, надо было взять джинсовку. ― Да, танцевала с парнем. Что дальше?
― И как это было? ― осторожно подступает, взглянув украдкой.
Опускаю голову вниз, смотря себе под ноги. Это оказалось лучше моих вечеров в школе, лучше свиданий с сопляками и лучше вязких откликов после провальных встреч. Эффект оказался неизгладимым, волшебным, пленительным и ужасно коварным.
― Хорошо, ― это все, что я ей отвечаю, не пытаясь вдаваться в подробности. Не зачем терзать себя по второму кругу. ― Надолго запомниться.
― Хорошо? ― повторяет мое слово. Киваю ей. ― Хорошо?! Да ты, наверное, шутишь. ― Резко встает передо мной, прерывая путь, и мы сталкиваемся. ― Как можно было описать свой танец с незнакомцем «хорошо»? Черт, Азалия. Я видела, как вы танцевали, и поверь, каждая девушка в том клубе завидовала вашему слитию.
― Не драматизируй.
Закатываю глаза, наблюдая, как Костина выгибает в немом вопросе бровь.
― Раньше я говорила, что ты чокнутая. Видимо, была права. Вы, голубки, выдели бы как разносили в пух и прах зал, взрывая своими кульминационными движениями.