Речь вообще сейчас не о нем. В принципе не о моей семье. Гордиться здесь нечем, и подвигами никакими не похвастаешься.
О чем я повествовала до подробностей про мою семью? Ах, да. Кафе.
Откидываю одеяло в сторону, опускаю ноги на холодный, местами скрипучий пол и встаю, попутно поправляя непослушные волосы. Я обожала свои локоны, ведь чем-то была схоже с Бейонсе. Однажды меня с ней спутали: парнишки с начальных классов не заметили кое-каких различий между ней и мной, поэтому битые десять минут старалась их удостоверить в правдивости, что я ― не мировая звезда. Да и разговаривать на английском я не умею. В школе язык мне не давался от силы совсем! И знакомые мамы недоумевали, как у нее смогла родиться девочка с каштановыми волосами вдобавок с вьющимися локонами. Эдак феноменальное необъяснимое наукой открытие.
Босиком, крадучись, лишь бы не разбудить кого-нибудь дома, подхожу к стулу с одеждой, что расположен рядом со шкафом. Открываю створку шкафа, в которую встроено зеркало во весь рост. Конструкция старого образца, прошлого века, но меня она даже не теснит. Проверяю свой внешний вид, расчесываю волосы, подкрашиваю глаза, в зрачках которых притаилась грузная печаль. Как бы мне не приносили дни тяжесть на сердце, я просто хотела оставить последнюю память о нашей семье. Так что отчасти я получаю удовольствие от работы, хотя другая сторона крайне раздирает душу. Мне уже не привыкать.
Встряхиваю головой, возвращаясь в реальность, и тянусь к вещам. Одевшись, следую на кухню, передвигаясь как кошка, затем с порога включаю чайник, и достаю приготовленные бутерброды с холодильника, ставя в микроволновку. Жужжание и шум от электроприборов нарушает тишину. На кухне передвигаться, возможно, одному человеку, ибо пространство здесь заужено старой мебелью по правую руку от меня, холодильником напротив и в углу, слева от меня, примостившегося углового стола. Интерьер так себе, но мне на современность стиля абсолютно наплевать.
Завтракать заканчиваю как раз к полшестому. Оставляю грязную посуду в раковине, потом, завернув после кухни, пройдя детские снимки, спускаюсь на этаж ниже, где собственно и располагается наше кафе. Мало где можно встретить в нашем городе одно здание, рассчитанное на жилье и арендовую зону. В нулевые года многие дома не соответствовали пожарной безопасности и были крайне потрепаны временем, их отправили под снос, на место них построили современные жилые комплексы. С наших окон не заметить такие здания вряд ли можно. Минимализмы, хай-теки завораживают людское внимание за секунду. Но, если честно, мне бы не хотелось жить в таком дорогущем месте. Я выросла не на денежном эквиваленте, измеряя каждую мелочь материально; папа учил меня неизгладимо судить окружающую действительность не за внешнюю оболочку, а из чего она сделана, с чем ее едят. Поверьте, в свои восемнадцать лет такое воспитание на многое открывает глаза: деньги, может быть, и приходят, но качество определяет выносливость.
Итак, пора приступать к обязанностям. Включаю свет на кухне и некоторые приборы, которые в ближайшее время понадобятся. Надеваю свой любимый с пандой фартук и перчатки, завязываю волосы в высокий толстый хвост и, напоследок, задаю темп при помощи музыки. Слова песни Selena Gomez&Rauw Alejandro ― Baila Conmingo разлетаются по кухне, заставляя рефлекторно начать двигать бедрами. Руки сами выполняют работу, к которой уже привыкла за столько лет: месить, взбивать, солить, молоть, оставлять набухать, готовить крем… Глаза только бегают по ингредиентам, чтобы точно не напортачить с рецептами фирменных блюд. Ватрушки, пончики, панкейки, круассаны, пироги с разными сортами ягод и мое любимое ― капкейки. Я смогла бы их приготовить закрытыми глазами, ибо ингредиенты сами по себе прокручивались в голове…