Я внимаю в себя, как губка. Но понимание слов никак не укладывается в сознании.
― И другие девушки, получившие такой же шанс, не умели использовать кинжалы, мечи?..
― Многие сюда попадали из хорошо обеспеченных семей, ― замечает она и во мне вспыхивает опасный огонек. То есть я выгляжу никчемной бомжихой?
― Простите, если вас не устраивает мое положение, ― шиплю на нее, отходя на два шага.
Она приподнимает брови и приоткрывает рот.
― Ох, дорогая, я не это имела в виду.
― Но говорили именно так!
― Что ты. Мы принимаем сюда любую девушку независимо от ее положения. Ты стала исключением за все годы истории академии, ибо тебе предстоит изучать все с самого нуля. И ни за что не стану тебя осуждать и, тем хуже, упрекать! ― быстро вставляет она, заметив мою решительность возразить. Потом уже чуть мягче добавляет: ― У тебя появился шанс изменить свою жизнь. Не стоит от него быстро отказываться.
Мышцы вздрагивают от накатываемой горести. Пожертвовать всем и преобразить плачевное состояние нашей семьи. Это на редкость шанс. Никто не может им раскидываться направо и налево, ведь не всегда заслужено.
― Знаю, ― тихо говорю. ― Просто все это быстротечно изменилось, даже глазом не моргнув.
Рукой обвела вокруг себя. Лицо Маргариты Викторовны разгладилось, позволяя яркости доброты осветить.
― Все так говорят при поступлении. А по окончанию чрезмерно рады, что дошли до конца.
Меня это не убеждает, но я нацепляю на себя маску удрученного понимания. Не хочу обнадеживать ее расслабленным принятием вещей. Точно не сейчас.
Женщина ведет меня дальше, рассказывая про все тонкости схемы передвижения. Предупреждает, что каждый урок по теории исключительно проводится в этой части учреждения, остальные на улице или же в отведенном оборудованном зале в другом крыле. Библиотека располагается дальше по левому крылу, после компьютерного класса, представляющая из себя священный храм дуновений книг. Их около тысячи или дальше больше, уходя в высокий потолок из нескончаемых полок и разноцветных корешков. Ограничений в передвижении никаких нет, кроме как в вечерние часы.
В правом крыле имеется зал для физкультуры или тренировок в боевых искусствах. За ними раскрывается столовая, аромат еды которой доходит даже с улицы. Мой желудок жалобно заурчал, как только попала в смесь прелести еды и духоты. Кажется, Маргарита Викторовна услышала это и милостиво подчеркнула:
― Обед будет у нас через полтора часа. К тому времени ты успеешь увидеть свою комнату и принять душ.
В ответ одарила ее скупой улыбкой.
За все утро я ни разу не обронила в себя капельку еды, выпив перед отъездом всего-навсего чай. Молодец, Азалия. Хочешь быть похожей на анорексию?
В столовой меры такие же, как и в обычных школьных, за исключением одного правила: каждый стол рассчитан на один титул, распознать его можно по символическому гербу. Так что после этой информации мы покинули помещение.
Обширный зал не суживает перемещение по нему и с легкостью дает гарантию полного оттачивания приемов, пусть тут будут две группы учеников. Помимо прочего здесь проводятся дискотеки и подготовки к выпускным вечерам. Маргарита Викторовна пояснила, что каждый день будет уделяться по три часа после всех проведенных уроков мастерство по военному делу. Все нужные и ненужные средства предоставляет академия, поэтому переживать не стоит. Со своим тренером я познакомлюсь во время первого тренинга. А в целом, всего это продлится около три месяца. Дальше идет новая программа по овладению ухищренных маневр по магии.
Не сдерживаясь, прыскаю со смеху, услышав столь удушающее слово.
Бровь директрисы изгибается.
― Вы сказали, магия? ― с тайным ехидством переспрашиваю.
Мой вопрос вызывает ответный кроткий смех.
― Да, магия. Быстротечная, неконтролируемая и крайне опасная. Она везде. В стенах, в книгах, в природе и в нас.
― Но магии же не существует, ― пытаюсь высказать то, что многим кажется абсурдом.