Мои новые соседки не слишком усердствовали в наряде. Регина облачилась под стать своим темным привычкам: приталенное платье без рукавов и с вырезом на бедре. Без сомнения, в фантазиях парней она сыграет не малую роль. Сюзи надела легкий сарафан с принтером ромашек. Я даже улыбнулась, ведь недавно сравнивала ее с этим растением.
В тихое пространство врывались отголоски музыки, на потолке резвились разноцветные кружки. Предметы интерьера погрузились в еле ощутимую темноту, только светильник развеивал мрак, помогая увидеть строчки в книге. Я читала устав. Нудный и длинный. Господи, ощущение такое, будто в рабство сдалась.
Следующие двум дням я посвятила такие же развлечения ― сидеть в комнате и потерять счет времени. Еще вечно волновалась, в порядке ли мама, правильно ли поступила, оставив ее одну. Назойливая бабочка хлопотала надо мной, подговаривая выйти подышать свежим воздухом, но я всячески уворачивалась, продолжая смотреть в книгу и видеть фигу. Регина не прибегала к тесному знакомству, оставаясь на достаточном расстоянии и вечно угрюмая. Когда она была повернута ко мне спиной, я позволяла себе наблюдать за ней, дабы убедиться в некоторых доводах. Одна Сюзанна плескалась жизнерадостностью.
В какой-то степени меня достало видеть расплывчатые буквы гулким ударом в голову, так что в понедельник вечером я выбралась на прогулку по саду. Грейс не присоединилась. Издали островок казался мне мошкой, а на самом деле это целое пристанище совершенно прекрасного и благоухающего. Учеников было мало, а когда скрылась за тенями деревьев, доносились их тихие голоса.
Ходя между рядов различных кустов, я то и дело дотрагивалась пальцами до цветов, наклонялась, чтобы понюхать, долго созерцала, как бы вкусить красоту. На улице стояла вечерняя пелена из красок палитры оранжевый, розовый и голубой, ветра не было и отсюда можно было увидеть поверхность воды подобием зеркала.
Потянула руку к красной розе, и было собралась сорвать цветок, как в указательный палец ударила жгучая боль. Я отдернула. Шип проколол кожу, вошел дальше, откуда маленькой точкой показалась кровь.
― Блин!
― Нужно аккуратнее срывать эти цветы. Недаром их зовут дикими, ― послышался голос за спиной.
Я пискнула и обернулась, прижимая к груди руки, словно меня собирались заключить в кандалы. Из свисающих веток ивы на свет вышел темноволосый парень, одаривая меня насмешливой улыбкой.
― Кто ты? ― спросила, зацепляясь взглядом за эфес меча.
На нем были военные доспехи, плотно прилегающие к фигуре и дающие вольность лицезреть мускулы. Он даже ими поиграл для большего впечатления. На плечах и груди сверкали какие-то драгоценные камни, руки были перевязаны бинтами, испачкавшиеся в грязи, с другой стороны части бедра сверкал кинжал. Стойка выражала непоколебимое желание завалить врагов на колени и молить о пощаде, жестокости, о которой не знал никто, падшего ангела, умеющий играть. Дух завораживает.
― Денис, ― представился он, проведя рукой по коротким волосам. Заметно, что разной национальности: во-первых, цвет кожи агриться не за счет загара, во-вторых, черты лица немного к типажу испанцев. А глаза чисты морской гаваной. ― Ты новенькая.
Он не спросил, а утвердил.
― Что ты хотел? ― Сбавила настороженность, опустив руки. Палец еще саднил от «укуса».
― Познакомиться. Раз я назвал имя, то может, стоит назвать свое? ― покрутил руками перед собой, резюмируя очевидные вещи.
― Азалия. Почему ты, Денис, решил подойти ко мне? Не уж то ради закадрить девушку? ― приподняла брови в ехидстве.
― О, нет. Честно. Я не такой. ― Ради купеческого слова, парень приложил руку к груди. ― Увидел тебя с поля, пока упражнялся, подумал, наверное, тебе совсем одиноко. Захотелось немного разбавить твою тоску.