― Нехило и не хорошо. Слабые удары для отбивания от врагов, ― кривит губы в ядовитой ухмылке.
― Кто такие грифонлийцы? ― повторяю свой вопрос, когда она отходит, чтобы взять кое-какую оборонительную принадлежность.
Ухмылка окрашивает ее озорство.
― Милая, ты сама с одним из народов воинов познакомишься на истории, сейчас у нас с тобой тренировка. Меньше болтай ― больше делай.
― Вы не хотите отвечать?
― И да, и нет. Моя задача тебя обучать сноровки, борьбе, образному мышлению, умению выстраивать лазейки, проводить путь. ― Последнее она добавляет с рыком. ― Будь добра не отвлекаться!
― Ладно! ― В знак «больше не буду» подняла руки.
И до конца тренинга мы разговаривали только по существу.
В раздевалке было не так много девушек к моменту моего появления, ибо мне пришлось задержаться, так что это упрощало нахождение вне кучи излишнего любопытства. Сняв с себя пропитанные потом и грязью вещи, закинула их в шкафчик, прихватила полотенце и скрылась в одной ближайшей душевой. Мышцы ныли беспощадно, особенно в районах плеч, лопаток и сами руки.
Тренировка вымяла из меня максимум. Проведенные три часа с медузой укрепили в моем сознании кучу недовольств, претензий и новых отработанных техник. Ноги и руки были задействованы практически всегда: либо отбивалась, либо увертывалась, либо наносила. Наталья обещала вступительный этап, а получилось, что я прошла афганскую войну. Я не просто лавировала телом по воздуху, а как прирожденная воительница отбивалась. Стоит отметить, пятая точка до сих пор саднила. На мне буквально не было живого места. Не удивлюсь, если завтра я не смогу пошевелиться.
В душе я пробыла пятнадцать минут, вымывая до покраснения остатки позора. На меня пялились абсолютно все. Пределы моего смущения выплескивались через край чаши. Некоторые удосужились хихикнуть возле меня, как бы невзначай.
Выйдя из душевой кабинки, в раздевалке было пусто. Осталась одна я. Растирая кончики сырых волос, подошла к своему шкафчику, отпечатала его при помощи касания ладони и, взмахнув головой, замерла… В нем оказалось пусто. Проморгала несколько раз. Что за шутки? Серое пятно не уступало возникновению моих вещей.
Стоп. Не паникуй, Азалия. Может они где-то здесь.
Прикрыла дверцу и огляделась вокруг себя в лихорадочном поиске знакомых черных штанов или намека на мою тусклую майку. Порылась на шкафчиках, посмотрела за скамейкой, проверила все душевые, заглянула в какой-то белый отсек. Пусто. Ничего.
Пальцы задрожали от накатывающего волнения. Куда делись мои вещи?
В зале послышались голоса, сменяющиеся на гоготание, после вовсе утихли. Дыхание сперло. Боже, забрать мои вещи, оставить при… Опустила глаза вниз. При одном ничего не прикрывающем полотенце оставить и сбежать, закинув их куда-то на дно сарая.
Безмолвно опустилась на скамейку, оперлась локтями в коленки и уронила голову на руки. Стопу холодило от устланного мрамора, отчего пробирало до дрожи. Худший, худший, худший день из всех предыдущих! Забрать все и оставить до поры до времени мерзнуть, не зная, как поступить дальше. Допустим, я выйду в коридор, и плевки от удушающего смеха разорвут мою решимость в щепки. Я буду там предметом унижения, образом швали, без сомнений меня начнут гноить из-за их же пакостей.
Что же делать? Что же делать?
Я обдумывала этот вопрос в течение пяти минут, раскачивала себя, тем самым успокаивая, только дыра во мне расширялась. Как же оказалось трудно стать одной из них. Этот день доказал крах моих намерений, я…я опустошена.
Мне нужен кто-то. Должны быть с чистым сердцем люди, не все же время натыкаться на гнилье под названием «высочество».
Что-то вновь послышалось в зале. Я навострила слух до предела, по крайне мере по доступной функции человека. Шагов не было слышно. Это больше озадачивало, поэтому вызвало диссонанс ― плюнуть и рискнуть или же остаться в раздевалке. Внутренние голоса твердили о первом, я послушалась, смело выровнявшись и наплевав на ломку.
Босые ноги ступали по невидимым следам, через которые пробрались сюда и вытащили мои вещи воришки. Я шла медленно, так как пол был влажный, пятка все время скользила, при всем этом я не дышала. Вышла на общий коридор, не обделенный перегородками от душевой девушек и от душевой парней. Одна рука царапалась об неровность стены, другой старалась придерживать за узел полотенца, чтоб оно не упало. И, стоило услышать новый звук, как я потеряла контроль над телом и прямо-таки поехала вперед, не имея возможности ногами выставить преграду. Я катилась по скользкому полу, размахивая руками и уже готовясь к «поцелую» со стеной, как вдруг я врезалась во что-то живое и очень теплое.