Она ударила стопкой бумаг об стол, открыла ящик и сунула их туда. Затем изумрудные глаза уставились на меня жеманной цепкостью.
― Учителя о тебе отзываются не положительно. Особенно по биологическому волшебству. В первый раз ты неправильно смешала порошки, во второй ― чуть не подожгла класс, в третьем… ― Печально покачала головой. ― Кроме музыкального воспитания. А в целом, твоя успеваемость хромает изрядно. Через полтора месяца будут проводиться первые серьезные экзамены, которые определят валентность подготовки обучаемого. Такими темпами ты будешь не аттестована, после, не справившись с долгами, ты можешь потерять это место.
― Я понимаю.
― К тому же совет скоро может рассмотреть дела некоторых новых учеников, тогда будет намного труднее. За три недели понабрать столько неудовлетворительных оценок нужно постараться, ― усмехнулась директриса, но напоровшись на мой сникший взгляд, кашлянула. ― Но может я смогу тебе помочь.
Неверующе похлопала глазами.
― Как?
― Как ты думаешь, ― ее чистые руки сцепились в замок, ― что определяет девушку как принцессу или может быть герцогиню? Или наперсницу принцессы?
― Честь, слава?
― Ее характер.
Женщина обошла меня, махнув рукой, чтобы следовала за ней, и двинулась к шкафам с книгами. Следующий урок должен начаться через десять минут. Смех, крики, голоса доносились из-за закрытых дверей, стук каблуков Маргариты Викторовны заглушал их. Невысокая дама в черной юбке и белой блузке среди этого места казалась величественным олицетворением безумия под названием академия.
― Понимаешь, Азалия. Во многом роль будущих дворянинов не уступает их дворам или должностям. Каждый должен был по своему уникален, индивидуален, чтобы система монархии держалась без трещин и лазеек, если кто-то захочет заполучить власть. Выточенные движения, абстрактно-логическое мышление, равнодушные эмоции, светские беседы не обеспечат уважение со стороны поданных. Это лишь вуаль виденного от не увиденного. Характер ― наша сущность, наши потери, наши победы. Мы можем его укреплять, если сами стремимся стать сильнее. Твоя проблема в том, что ты боишься стать другой. Ты цепляешься за прошлое.
― Разве цепляться за прошлое это плохо?
Потерла руки об юбку. Она остановилась около стеллажа и повернулась ко мне, держась строго.
― Ты не развиваешься дальше. Ты живешь тем днем, который забыть не можешь.
― Я…просто не хочу терять капельку воспоминаний.
― Твои воспоминания хранятся в твоем сердце. Там они навечно.
Ее уголки губ дрогнули.
― Я была такой же неуверенной и глупой девушкой, жила прошлым и пыталась стать для семьи лучшей, чтобы обеспечить им старость. Но понимаешь, «пытаться стать» не определяет стимул. Эта обычная установка, не решающая ничего. Ты должна жить сегодня и хотеть поменять себя.
― Может быть, я не хочу?
― Тогда и не будет завтра.
Маргарита Викторовна подала мне толстые справочники и указала на столы. Ей нужно было подготовить класс к следующему уроку.
― Я могу тебе помочь. ― Хочу вставить, но она уклончиво перебивает: ― Тебе решать, готова ли изменить себя. После учебного дня…максимум два часа мы с тобой можем заниматься тем, до чего ты не можешь дотянуть. Начать мы сможем хоть завтра. А что касается тренировок. Наталья попросила меня увеличить сроки, также в нагрузке я ей не отказала.
Прекрасно. Больше падай, меньше чувствуй. Она из меня хочет сделать гипсовую куклу?
― Вижу по твоему лицу, ты не рада, ― сдержанно рассмеялась женщина.
― Не очень, ― призналась.
― Зато педагог она замечательный. Прислушивайся к тому, что тебе говорит она, ибо это раскроет твой потенциал. Как и мои занятия.
― Не уверена, что из всего этого получится. Вы сказали, я не соответствую вашему миру, так зачем меня туда вписывать?
― Ничего подобного я не говорила, ― успокаивающие предотвратила еще больших недоверий. Она взяла две книги и положила на одну парту, потом на другую. ― Все получится, если ты станешь другой.
― Звучит немного скверно.
― Другой ― не значит менять свое воззрение. Отпусти старое и впусти новое. Вот что я имею ввиду, рассказывая своим ученицам на уроках.