Прислушалась, насколько позволял слух, покрутила головой в разные стороны. Никого поблизости не было. Отлично.
Темным лесом его называли недаром. Не просто потому, что он должен был погрузиться в темень своего созидателя Чернобога****; здесь сосредоточились твари, что могут и губить, и отвечать за судейство, и мирно жить. Смешение доброго и плохого. Но судя по истории, когда-то тут начался хаос, размноживший нечисть губительной силы, что отразилось на покое всех обитателей территории. Люди погибали, животные бежали, пока древние колдуны не запечатали в куполе миротворца-Сварога***** (по другому веруют обсидиановый круг) темную силу, не выходящая за рамки беспорядка.
Внимательно осмотрелась. Местность дикая и едва уступает пребыванию для собирания ягод и грибов. Солнце спрятано и не дает увидеть направление сторон света, черт. Даже мха по близости нет, не говоря о реках. Должно же быть что-то, что выведет меня на правильную дорогу.
В двух шагах от меня на упавшем дереве приземлился черный ворон, прерывая карканьем лес звонкий покой. Даже не вздрогнула. Присмотрелась к нему: черный, как ночь, красив, как гора. Я вдруг вспомнила Регину. Клюв ровно заостренный, перья переливаются отблеском, и только глаза странно направлены в мою сторону. Он ворочает головой. На таком близком расстоянии не каждое животное посмеет находиться с человеком. Если только…
Сощурилась и отошла влево, обходя ворона стороной. Он следил за моим перемещением, нервно дергался, хлестал крыльями, разрезая воздух, пока глаза не изменились, становясь более человеческими. Провалившаяся чернота сменилась на голубизну, и я сразу же узнала.
Ворон встряхнул головой, расправил крылья и взлетел, пролетая над моей головой. Не мешкаясь чуть дольше, побежала за ним, перепрыгивая и огибая камни, муравейники, стволы. Старалась не терять из виду и в тоже время поглядывать на местность. Сломать ногу или ушибиться ― не заманчивая идея.
Лучи солнца проникали в толщу леса, в котором летали насекомые и пылинки, даря окраску сказочности. По пути встречались белки, перепрыгивающие по веткам сосен. В вышине слева от меня бежал олень, резвясь и радуясь дню. Бабочки порхали в воздухе, садились на кору деревьев, грелись на проступающем солнышке. Природа жила своим ритмом, не поддаваясь режиму людей. А дикие цветы горели пламенем благодати.
Через двадцать минут я выдохлась сильно, хотя ежедневные тренировки не давали мне раскиснуть. Ворон был быстрее меня, иногда, сидя на ветке, дожидался, затем снова летел впереди. Сосновый бор сменялся полесьем, затем разветвлялся различным набором деревьев, которых становилось все меньше и меньше. Чуть поодаль виднелась пустошь, и чем ближе я была к ней, тем острее ощущала влажность и свежесть, потом и само журчание воды, прерывающее мои вздохи.
Птица каркнула и взмыла в небо, оставляя меня одну среди нашедшего выхода. Подбежала к краю и громко ахнула, чуть не провалившись в ударяющуюся об камни воду. Куски земли упали в воду, от которой веяло холодом.
Что мне этим хотела сказать она?
Поднапрягла мозги и припомнила, что мне говорила Наталья. Там, где мы будем находиться, недалеко живет река, чье устье уходит в открытое море. Думаю, эта та самая река. Остается только пойти вдоль нее и ни за что не зацепиться по встрече. Так я и сделала.
В последний раз посмотрела на волнение склона, развернулась и зашагала вдоль реки, обдувая себя руками. Не приметила, как сильно вспотела в этом обмундировании. А гладкая и блестящая кольчуга не перестает греть, как печка. Как бы я не ссохлась.
Только сейчас дошло, как же сильно мне захотелось пить. Но останавливаться, спускаться вниз, нет времени. Там могут жить русалки, которые больше спутают мне карт.
Идти оказалось не так-то просто, некоторые места зарастают иван-чаем, через который я прорывалась. Ноги зудели, спину ломило, волосы были в цветочках и листьях, сама кое-как дышала. Солнце медленно клонилось на запад, слепя в глаза и отбрасывая мою тощую тень. Так и пролетели полчаса топтания.
«Да, именно об этом я столько времени мечтала», ― язвительно подумала про себя.
Плыву навстречу луне
Тебя увидеть сквозь волны плена;
Любовь дана мне,
Чтоб стала морскою пеной.