И в следующую минуту раздается всплеск искристого света, от которого подрагивают не только мелкие камушки, стекла, но и стучат зубы. В последний раз ловлю блеск ее глаз, и обрыв расширяется, унося в неизвестность.
―Азалия!
Меня дергают за плечи и что-то вторят под ухо. Раскрываю глаза, привстаю и тяжело дышу. Капелька пота стекает со лба, перетекает через висок и течет к челюсти. Господи. Что. Это. Было? Спустя полтора месяца он повторился и теперь...с той женщиной.
Меня замутило.
Фокусирую взгляд. Две пары глаз обеспокоенно осматривают меня, присев на колени по обе стороны от меня. У каждой вид заспанный, взлохмаченный, на них майки и пижамные шорты. В комнате приглушенно включен ночник где-то позади них, не до конца давая увидеть лиц девочек.
― Я вас разбудила? ― отрывисто стону и протираю руками лицо.
Снова смотрю на них, подтягиваюсь к изголовью кровати и опираюсь спиной. Бок слабо стонет. От них исходит очень возбужденная аура.
― Несколько разбудила... ― заламывая пальцы начинает Ана, посматривая на Рину, мол, стоит ли так резко говорить.
― Что случилось?
Уже тверже натыкаюсь на их рассеянность. Глаза слипаются от не отошедшей усталости, хотя голова работает уже лучше. Сколько осталось часов до пар?
Регина и Сюзанна мне не отвечают, продолжая молчать.
― Скажите мне, ― с нажимом цежу.
― Понимаешь, мы проснулись от того, что...
― От того, что комната озарилась светом. И этот свет исходил от тебя! ― заканчивает за подругу Рина и ставит меня в тупик.
Хлопаю глазами, слушая их бред.
― В смысле «светилась»? Девочки, если вы решили меня разыграть в... ― Глянула на настольные часы. Уф. ― ...в три часа ночи, то это не смешно, ― перевела все в шутку, улыбаясь. Вот только им совсем было не до смеха. Прокашлялась и села с прямой спиной. ― Вы говорите всерьез?
Они кивнули.
― Этот свет не сочетался со светом Влады. Он куда кристальнее и чище, словно полярное сияние и что-то еще.
― Что тебе снилось? ― Терехова подползла ко мне, легла рядом и сжала мою руку.
Опрокинула голову назад, ударившись затылком об стену, и с шумом выдохнула. Этот сон вызвал столько бури, которая всеми годами таилась в «тюрьме» души, тем самым заботясь о нервах. Зыблемый мандраж.
Все соки тягости разом нахлынули на сердце, что грудь кольнуло.
― Оно мне снится уже несколько ночей, ― призналась я, уставившись в точку на стене. Из окон проникали игры света от фонарей, слышался прибой моря. ― Думаю, это просто игры воображения. От стресса голову немного замыкает.
― Иногда сны бывают вещими. Расскажи нам, о чем они, ― попросила Рина, собирая волосы в небрежный пучок.
Девочки наклонились ко мне, будто стены умеют слушать, и вслушивались в то, что я им говорила.
― Я появляюсь в каком-то старом замке, то ли разрушенной исторической достопримечательности. Попадаю в большой зал, находящийся под куполом, и через зеркало переношусь в тронный зал именно в зимний период. В первый сон я видела фигуры каких-то людей, во втором ― везде была кровь, в третьем ― подозрительно без спецэффектов, а в четвертом...среди портретов я увидела себя. И каждый сон заканчивался разрушением трона.
― Себя? ― тихо переспросила Ана, которая растирала мне ладонь. Это меня успокаивало и прогоняло желчную ломоту в горле.
― Точнее не себя, а королеву Марию Пер-ен-с... Пре-с...
― Персникову-Астровскую? ― угадав комбинацию слов, предположила темноволосая.
Я кивнула.
Нахмурившись, она уронила голову и стала рассматривать элементы покрывала. Шестеренки девушки заработали шустро. Блондинка не спускала глаз с изменений эмоций подруги, словно догадывалась, какую реакцию вызовет необычное видение. И это подтвердилось. Рина вскинула подбородок и с круглыми глазами заговорила:
― Точно. Я все думала, кого Азалия мне напоминает. Ты понимаешь, что может означать это, Сюзи?
― Для этого у нас нет доказательств. К тому же, ― виновато посетовала, ― ее родители ― обычные люди. Не стоит бросаться косвенными основаниями.
― Ты права. Права. ― Тон снизился. Она задумчиво почесала нос и продолжила: ― Возможно, мы просто ошибаемся и это всего лишь реакция тела на порошки.