– Пошли.
Что мне еще оставалось?
Я поплелась за ним в телегостиную, где мы с Лилли столько раз смотрели всевозможные шедевры кинематографии.
И там, возле черного кожаного дивана Московитцев, стоящим перед 32-дюймовым телевизором «Сони», были поставлены два складных столика. Майкл поставил тарелки с едой на них. На экране телевизора застыли первые кадры «Звездных войн», видимо, он нажал на паузу.
– Майкл, – сказала я, совершенно сбитая с толку. – Что это?
– Ну, ты же не могла пойти в кинокафе, – ответил он, искренне удивленный, как я сама не догадалась. – Поэтому я устроил кинокафе для тебя здесь. Давай поедим. Я оголодал.
Он-то, может, и оголодал, а вот я остолбенела. Я стояла и пялилась на веггебургеры – а они пахли божественно – и лепетала:
– Подожди-ка. Подожди минутку. Ты что, не бросаешь меня?
Майкл уже уселся на диван и затолкал в рот несколько кусочков картошки. Когда я сказала про разрыв, он повернулся ко мне и уставился, как на сумасшедшую:
– Бросать тебя? С какой стати?
– Ну, – сказала я, чувствуя, что он, возможно, прав, и я в самом деле сумасшедшая. – Когда я сказала, что не смогу пойти сегодня, ты… ты вроде как отстранился…
– Я не отстранился, – ответил Майкл. – Я пытался придумать, что можно сделать вместо похода в кино.
– А потом ты не пришел обедать…
– Правильно. Мне надо было позвонить и заказать веггебургеры, а потом еще уговорить Майю сходить в магазин и купить все остальное. А папа одолжил наш DVD со «Звездными войнами» своему приятелю, так что мне надо было еще дозвониться до него и успеть забрать его обратно.
Я слушала все это, совершенно обалдев. Похоже, что все – Майя, домработница Московитцев, Лилли, даже родители Майкла – были задействованы в плане Майкла по созданию дома кинокафе для меня.
И только я ничего не знала об этом. Так же как он ничего не знал о том, что я пребывала в полной уверенности, что он собирается бросить меня.
– О, – я чувствовала себя круглой идиоткой. – Так ты… не собираешься бросать меня?
– Нет, не собираюсь, – ответил Майкл, понемногу выходя из себя – наверное, так же выглядел мистер Рочестер, когда узнал, что Джейн встречается с тем парнем. – Миа, я же люблю тебя – забыла? С какой стати мне тебя бросать? Садись и поешь, пока все не остыло.
Тут уж у меня не осталось никаких сомнений в том, что я круглая идиотка.
Но в то же время я чувствовала себя невероятно, безумно счастливой. Потому что Майкл произнес слово на букву Л! Сказал мне это прямо в глаза и сказал очень авторитетно, совсем как Капитан фон Трапп или Патрик Свейзи!
Потом Майкл нажал на пульте кнопку, и комнату заполнила великолепная музыка Джона Уильямса из «Звездных войн». А Майкл сказал:
– Миа, ну садись же. Или ты хочешь сначала переодеться? У тебя есть с собой нормальная одежда?
И все же кое-что еще оставалось неясным. Не совсем ясным.
– Ты любишь меня просто как друга? – Я сказала это совсем как Рене, немного цинично, словно меня все это забавляет – чтобы скрыть от него, как у меня колотится сердце. – Или ты влюблен в меня?
Майкл уставился на меня с таким видом, словно не мог поверить своим ушам. Я и сама не верила. Неужели я в самом деле это сказала? Вот так взяла и вывалила все то, о чем мы столько спорили с Тиной.
Судя по его выражению лица – видимо, да. Я чувствовала, как заливаюсь краской все больше, и больше, и больше…
Вот Джейн Эйр никогда бы не сказала такого.
Хотя, с другой стороны, может, ей и стоило это сделать. Потому что ответ Майкла того стоил. В ответ он протянул руку, взял тиару, положил ее на диван, потом взял меня за обе руки, притянул к себе и поцеловал.
В губы.
Из-за поцелуя мы пропустили все начало фильма. А когда грохот обстрела космического корабля принцессы Лейи оторвал нас от наших страстных объятий, Майкл сказал:
– Ну конечно, я влюблен в тебя. Теперь садись и поешь.
Это был самый романтичный момент в моей жизни. Если даже я проживу столько, сколько моя бабушка, я все равно никогда не буду счастливее, чем в тот вечер. Некоторое время я еще стояла, раздираемая на части от восторга. Я прямо в себя не могла прийти. Он любит меня. И не просто любит, он влюблен в меня! Майкл Московитц влюблен в меня, Мию Термополис!
– Твой бургер остывает, – напомнил Майкл.
Видите? Видите, как идеально мы подходим друг другу? В то время как я витаю в облаках, Майкл мыслит вполне практично. Ну была ли когда-либо более идеальная пара? И было ли у кого-нибудь такое идеальное свидание?
Мы ели наши веггебургеры и смотрели «Звездные войны». Он – в джинсах и футболке, я – в бальном платье от Шанель. И когда Бен Кеноби произнес: «Оби-Ван? Давненько не слышал я этого имени», мы разом воскликнули: «Сколько?», а Бен, как всегда, ответил: «Очень давно».
А перед тем как Люк отправился атаковать Звезду Смерти, Майкл нажал на паузу, чтобы сходить за десертом, а я помогла отнести тарелки.
Пока Майкл раскладывал мороженое, я тихонько вернулась в гостиную, положила подарок на столик и стала ждать, когда он вернется. Что он и сделал через пару минут.
– Что это? – спросил он, передавая мне креманку с ванильным мороженым, политым горячим сиропом, взбитыми сливками и посыпанным фисташками.
– Это подарок тебе на день рождения, – ответила я, едва сдерживаясь – мне так не терпелось узнать, как он ему понравится. Это куда лучше, чем коробка конфет или свитер. Мне казалось, что это отличный подарок для Майкла.
Думаю, я имела право переживать, потому что я заплатила за него изрядную цену – несколько недель я тряслась от страха, как бы меня не поймали, а когда меня все-таки поймали, то заставили танцевать с принцем Рене. Он, конечно, очень хороший танцор и все такое, но, сказать по правде, от него воняло, как от пепельницы.
Так что я замерла, когда Майкл уселся на диван и взял коробочку.
– Я же говорил, что не надо мне ничего дарить, – сказал он.
– Я знаю. – От нетерпения я даже подпрыгивала. – Но мне хотелось. А когда я увидела это, мне показалось, что это то, что нужно.
– Спасибо, – сказал Майкл.
Он развязал ленточку и открыл крышку…
И там, на белой подушечке лежал он. Грязно-серый камешек, не больше муравья. Даже меньше муравья, на самом деле, с булавочную головку.
– Хм, – сказал Майкл, глядя на крохотный камешек. – Ну что ж… красиво.
Я довольно рассмеялась.
– Ты даже не знаешь, что это!
– Н-нет, – признал Майкл, – не знаю.
– И даже не догадываешься?
– Ну, похоже на… то есть он очень напоминает… камень.
– Это и есть камень, – подтвердила я. – Угадай откуда.
Майкл внимательно осмотрел камешек.
– Не знаю. Из Дженовии?
– Нет, глупый! – вскричала я. – С Луны! Это камень с Луны! Еще когда Нил Армстронг летал туда, он собрал их целую кучу и передал в Белый Дом. А Ричард Никсон в пору своего пребывания у власти подарил несколько штук моей бабушке. Вернее, официально он подарил их Дженовии. И когда я их увидела, я подумала… ну, что неплохо бы, чтобы и у тебя был один. Я же знаю, ты любишь все, что связано с космосом. Вот, например, на потолке над кроватью у тебя наклеены созвездия и вообще…
Майкл оторвался от лунного камня, который он разглядывал, совершенно не веря своим глазам, и спросил:
– А когда это ты была в моей комнате?
– О, – я почувствовала, что снова краснею, – давно уже. – Это и впрямь было очень давно, еще до того, как я узнала, что нравлюсь ему, и начала посылать ему анонимные любовные стихи. – Как-то раз, когда Майя убиралась там.