Мама, только ушедшая в декрет, так из него и не вышла, занимаясь исключительно отцом и мною. Для неё, отчасти, и решено было строить дом. Папа мечтал, чтобы она подарила мне сестру или братика или обоих сразу. Но сбыться его планам было не суждено, когда мне было семь, мамы не стало. До сих пор не знаю, как так случилось, что охрана отца, не дававшая раньше осечек, в тот злополучный день подвела. Сама за руль мама садилась редко и всегда ездила по самым спокойным маршрутам, ведь с нею почти всегда в машине была я. В тот весенний день она ехала от подруги и спешила, чтобы забрать от бабушки меня. Звонила, спрашивала, как у нас дела, а бабушка её ругала и требовала смотреть на дорогу, которая тогда была ещё покрыта ледяной коркой, в том году весна была поздняя. Я помню, как сидела с бабушкой рядом около громоздкого старого телефона и слышала мамин ласковый голос, доносившийся из трубки. Громкий резкий металлический скрежет, крик и гудки. Несчастный случай – авария на пустой дороге, встречную машину занесло, столкнулись лоб в лоб, второму водителю повезло выжить, а маме нет. Она умерла до приезда скорой.
Каждый переживает горе по-своему. У бабушки не выдержало сердце, она ушла сразу следом за мамой. Я, пытаясь пережить двойную утрату, тянулась к оставшемуся рядом близкому человека, он же шарахался от меня. Наши гонки друг за другом, по опустевшему дому, продолжались до осени. Потом отец отправил меня в закрытую школу с военным уклоном, в которой я окончательно поняла, что осталась совершенно одна.
Глава 3.
– Через полчаса мне нужно уехать, – сказала я, едва вызываемый абонент произнёс своё резкое «да». Нажала отбой и запустила руки в волосы.
Осталось потерпеть всего несколько месяцев, и я уеду учиться за границу. Как же долго, быстрее бы пролетело это время! Возможность попасть в группу по обмену я выгрызала, как могла, посещая факультативно те занятия, которые только было возможно. Объективно не особо рассчитывала на папины финансовые возможности, помня о паре лет, проведённых в закрытой школе по его воле. Деньги тоже могут однажды закончится, как стажировка и учёба, кому тогда я буду нужна за границей, безмозглая, но с дипломом? Нет, сама, всё сама, и подальше от дома.
Подхватив вещи, пошла вниз, к тёте Кате на кухню, напевая популярную песню. Угостившись эклером под извечные причитания кухарки по поводу собственной худобы, вышла на крыльцо и скисла. Сергеев уже был на месте.
– Морозова, дом шесть, – буркнула я, залезая в салон.
– Сказала бы, что за Леной.
На его замечание лишь фыркнула. Я – дура, истеричка, идиотка, а подруга моя – просто Лена. Замечательно просто. Лена уже ждала на крыльце, с небольшим рюкзачком за спиной. Когда машина остановилась напротив неё, занавески в окне колыхнулись. Слежка? Как же мерзко. Подруга устроилась на соседнем со мною сидении и спросила:
– Не передумала?
– Не дождёшься, – и назвала адрес спортивного клуба.
– Не боишься, что расшибёшься? – подал голос Сергеев.
– Не твоего ума дело! – отрезала и отвернулась к окну.
Спустя десять минут мы были на месте.
– Освобожусь – наберу, – сообщила я парню, показательно не дожидаясь ответа и выбираясь наружу.
– Марин, может, хватит уже? – под свист покрышек сорвавшейся машины, спросила Лена. – Адекватный, нормальный парень.
– Это личное, – отрезала я, недовольная её замечанием.
– Как знаешь, – вздохнула подруга. – Идём.
– Конечно, – сказала я, веселея.
Лазать мне очень нравилось. Адреналин, осознание того, что я могу залезть на самый верх, ощущение силы в теле. А самое главное – очищение головы от всех прочих отвлекающих мыслей, только стена и я. Это лучше любого похода к психологу. Лена, после двух неудачных попыток, сдалась и сидела внизу, ждала, пока я спущусь. Я приземлилась возле неё.
– Ну, как? – поинтересовалась самодовольно.
– Молодец, - похвалила подруга и пожаловалась. – А я лак сколола.
– И что? Будет тебе маникюр. Я же обещала! В чём дело?
– Честно? Не моё это – подтягивать себя вверх, тебе проще, ты более стройная.
– А где я, по-твоему, её такой сделала? – удивилась я её логике.