В июне 1792 года Екатерина II написала Румянцеву: «Подробности относительно принцесс Луизы и Фридерики Баденских весьма интересны и удовлетворительны... с нетерпением ожидаю портретов обеих принцесс, которые вы обещаете мне прислать... Ввиду их возраста можно было бы ещё отложить года на два приезд их в Россию, но я думаю, что, прибыв сюда сейчас именно в этом возрасте, та или другая скорее привыкнет к стране, в которой ей будет предназначено провести остальную свою жизнь, и что другая тем не менее будет пристроена достойно своему рождению... Я охотно принимаю на себя окончание их воспитания и устройство участи обеих. Выбором моим будет руководить склонность внука моего Александра».
Однако нетерпение императрицы увидеть своего любимого внука женатым было так велико, что, не дождавшись портретов принцесс, о которых она запрашивала посланника, Екатерина II направила в Баден графиню Шувалову, которая должна была привезти дочерей баденского принца в Петербург. Предварительно Екатерина II написала графу Румянцеву следующее:
«Но буде найдёте способ отклонить наследного принца от приезда его с супругою его сюда, вы сделаете дело доброе... подобная поездка, по крайней мере, совсем излишна; вы знаете нашу публику и неумеренное её суждение, малейшее в отце его не понравится, останется в мыслях, и в речах, и в переговорах и более служит противу...
Приедучи сюда, уже половина намерений исполнится, увидя же жениха, надеюсь, что не откажется от ожидаемой её судьбины.
Пребываю к вам доброжелательна Екатерина».
С нарочным курьером государыня отправила графу срочную депешу, в которой предлагала уговорить наследных принца и принцессу отпустить своих дочерей в Петербург с графиней Шуваловой, которая приедет в Германию якобы для лечения на водах: «...Принцессы сохранят инкогнито до самых русских границ. По прибытии в Петербург они обе будут жить в моём дворце, из которых одна, как я надеюсь, не выйдет никогда... Обе будут снабжены всем необходимым и содержимы на мой счёт».
Итак, судьба одной из дочерей баденского принца была решена. Вот только кому именно предназначено было навсегда остаться в далёкой России? Ответа на этот вопрос тогда ещё никто не знал.
Можно себе представить состояние сестёр, когда они узнали о предстоящей разлуке с родителями и милым домом любимого деда. Сопровождавшая их графиня Шувалова рассказывала потом, что, когда юные принцессы сели в карету, обе не могли сдержать слёз, а старшая даже пыталась выскочить из экипажа, в отчаянии простирая руки к своим близким. Одарённая нежным сердцем и светлым разумом Луиза с тоской оставляла родные места и всю дорогу из Германии в Петербург была очень грустна, даже забавные шутки Фридерики, которые обычно вызывали у неё смех, не могли отвлечь её от печальных дум. Помимо инстинктивной боязни остаться на всю жизнь в «полудикой» стране, каковой тогда считали Россию в Западной Европе, девушку тревожила мысль о замужестве с человеком, известным ей лишь понаслышке. Ни его характера, ни его внешности она не знала. Да к тому же мучили опасения: вдруг ни она, ни её сестра не понравятся великому князю. Это было бы обидно и даже в какой-то степени оскорбительно. Ведь к соблазнам величия скромная Луиза, как, впрочем, и все юные девушки, была отнюдь не равнодушна...
В таком настроении внучка баденского маркграфа вместе со своей младшей сестрой прибыла в российскую столицу. Это случилось поздним вечером 31 октября 1792 года. В Зимнем дворце были приготовлены великолепные комнаты. После долгой и утомительной дороги девочки, уже ни о чём не думая, быстро уснули.
Утром следующего дня прибывших из Бадена навестила императрица Екатерина II. Ей не терпелось познакомиться с теми, кого она предназначила в супруги своему любимцу. Обе принцессы произвели на неё благоприятное впечатление, и своим выбором она осталась вполне довольна. Остальное решит уже внук сам... Екатерина распорядилась обо всём необходимом и назначила персонал для обслуживания своих юных гостий: камергер, две камер-юнгферы и два камер-пажа. Кроме того, у девочек по очереди должны были дежурить фрейлины самой государыни. Когда придворные дамы сообщили императрице о скудности гардероба принцесс, она заметила: «Мой гардероб, когда я прибыла в Россию, был ещё беднее».
В тот же день состоялась и первая встреча гостий с великим князем Александром. Он повёл себя с сёстрами очень неуверенно и робко, никому пока не выказав своих симпатий. Из Гатчины в Петербург приехали его родители — сын императрицы великий князь Павел с супругой. Им были также представлены юные принцессы. На следующий вечер в Эрмитаже было дано театральное представление, где девочек могло увидеть широкое общество.