Пролог
— Принцев нет. Юлька, ну нет в природе принцев, просто не существует. Пора бы уже смириться.
— Тебе просто ни принцы, ни лесорубы не нужны. Вот и рычишь на меня опять. А я, может, мечтаю однажды встретить такого… Ну такого, чтобы и дракона убил, и в бою за меня сразился, и вообще умер бы без раздумий..
— И чтоб обязательно красавчик, да?
— Конечно! А где ты видела страшного принца?
— Нигде. Я вообще ни одного принца не видела. И слава синим табуреткам. В наше время мужики в основном нужны только для оплодотворения, да и тут скоро без них обойдемся.
— А как же любовь?
— А любви не существует. Есть только химия и привязанность. И зачем тебе убитые драконы? Пусть лучше полы ради тебя мыть научится да белье после стирки развешивать. Вот это, я понимаю, подвиг.
— Точно, — кудрявая Юлька стукнула ладонью по воде, поднимая брызги. Почти бирюзовые глаза хитро блеснули, — пока ты продолжаешь пахать, как конь, твой идеальный мужик должен ждать тебя с тапочками в зубах и поварешкой в…
— В жопе. Согласна. Слушай, может, в сауну? Надоело в пузырях булькать. Чувствую себя уже принцессой жабовной, никакого принца не надо.
— Да я бы и поела…
— Заметано.
Юлька и Мишка, две лучшие подруги, принялись вылезать из джакузи. Почти одновременно. Но если красавица Юлька поднималась медленно, с присущей ей грацией, то пацанка Мишка выскочила из воды, как ребенок, высоко задирая ноги и отплевываясь от длинных блондинистых волос, которые так и норовили залезть в рот.
— Ну ты! — Юлька недовольно поморщилась, оборачиваясь в полотенце. Она боялась воды и с большей радостью провела бы традиционные пятничные посиделки в доме у одной из них. Но Мишке приспичило заглянуть в только-только открывшийся в их приморском городке СПА-салон. “Пока клиентов постоянных нет, а скидки есть — надо брать. Потом почку продать придется за вход. Особенно, когда сезон начнется”, — с умным видом поясняла Мишка, накручивая на палец голубые пряди. Юльке пришлось согласиться. И вот теперь они почти бесплатно успели посетить массажный кабинет, где Мишка кайфовала, а Юлька стонала от боли; пережить обертывания и понежиться в джакузи. Осталось дойти до сауны и бара. К бассейну Юлька и под страхом смерти отказывалась даже приближаться. Мишка и не предлагала.
— А может, ну этот бар? Пошли пожрем нормально!
— К тебе или ко мне?
— Чай, кофе, потанцуем? — подмигнула Мишка, закручивая влажные волосы в гульку. Она уже готова была нестись к шкафчикам с вещами, чтобы снова напялить на себя джинсовый комбинезон, который только сегодня заляпала краской.
— Выпьем. Надо отметить. Год закончился, до самого первого сентября я в отпуске. Свободу репетиторам!
— Твои победные взмахи кулачками в воздух толсто намекают, что не принца тебе искать надо, а горшочек с кашей. Больно хилые кулачки.
— На себя посмотрела бы, русалка двуногая, — хмыкнула добродушно Юлька, застегивая молнию на платье. Темные волосы кудрями рассыпались по плечам. Мишка подошла, аккуратно взбила их пальцами и удовлетворенно улыбнулась.
— Пойдем, принцесса. Твой верный рыцарь будет тебя кормить.
Юлька приобняла Мишку за плечи и жалобно вздохнула:
— Вот бы все-таки встретить принца…
Глава 1. Мишка
— У него и его мозга разные сознания, иногда пересекаются, но чаще — нет, — бухтела я, переделывая в сотый раз иллюстрацию для долбанутого заказчика. Словно поддакивая мне, заворчал закипающий чайник. Я мстительно улыбнулась открытому проекту и закрыла иллюстратор. Пусть помучается в ожидании этот гребаный мистер М, думающий, что художнику нарисовать — раз плюнуть.
“Мишка, ты умничка”, — повторила я папкины слова и, потянувшись до хруста, встала из-за стола. Волосы от резкого движения хлестнули больно по ягодицам, и я в очередной раз подумала, что пора бы уже их укоротить. Да и синие пряди у лица не мешало бы обновить: слишком быстро вымывалась тоника, и теперь они были вовсе не синими, а голубыми. Но все потом. Сначала чай.
Я как раз допивала эрл грей, когда в дверь затарабанили. Для всех нормальных людей давным-давно придумали звонок, но для этого дуралея закон не писан. Серьезно. Мне даже не надо было смотреть в глазок, чтобы понять, кто стоит на пороге. Годы идут, люди меняются, квартиры меняются, а Стас и его любовь чесать пятки о мою дверь остаются неизменны. Никогда не забуду, как громко ругалась мама, разглядывая белесые следы от подошвы на темном металле. Правда, ругалась до тех пор, пока не узнала, кто эти следы оставляет. Да, Стаса в моей семье всегда любили, кажется, больше, чем меня.