Юлька сладко потянулась, ее кудрявые волосы, как одуван, взметнулись вокруг головы.
— Ты вообще ложилась? — она с подозрением прищурилась, оценивая окружающую обстановку.
— Ну… я спала — и это факт.
— Ага, на столе. У тебя отпечаток от ноута во всю щеку.
— Зато тебе места больше было. Но лучше бы мне, конечно, спать на диване.
Тело, затекшее от сна сидя, нещадно болело. Мне срочно требовалось прокрустово ложе — чтоб во все стороны потянуло, прохрустело и вернуло телу человеческий вид.
— Ты так до пенсии не доживешь.
Юлька, сжалившись надо мной, опустилась рядом, пытаясь наманикюренными пальчиками сделать мне массаж. Выходило у нее, если честно, совсем хреново.
— Давай честно? — я до хруста наклонила голову вправо, — ты тоже не доживешь. Вот только я умру в своей квартире, а ты — в сыром подвале какого-нибудь ополоумевшего с сезонным обострением.
— Да ну тебя. Давай мой ирландский, и я побегу. А ты дальше губи свои нервные клетки и молодость.
Глава 4. Юлька
Наконец-то долгожданный отдых! Я сидела за столом и собирала свои вещи: рабочий блокнот, конспекты занятий, кучу листков с солнышками, которые я рисовала, пока слушала ответы последнего в этом учебном году ученика. Теперь можно смело швырнуть все это в самый дальний угол и спокойно уйти в загул до самой осени.
Мой старенький ноутбук резко издал противную трель. Кого там еще черти приволокли? Собрав по дороге мизинцами ног все косяки, я подбежала к нему. Надеюсь, это тот красавчик, с которым утром познакомилась в Тиндере. А то на часах шесть, а он все еще не ответил на мое сообщение. Целый час, значит, пел дифирамбы моей красоте, уверяя, что я заслуживаю только лучшего мужчину, а теперь игнорирует. Вот так и верь им! Надеюсь, что он просто занят, а не обхаживает какую-нибудь длинноногую красотку, пока я, в ожидании звонка, гляжу на его аватарку, как полная кретинка.
Шлепнувшись пятой точкой на стул и нервно кусая нижнюю губу, я выжидательно посмотрела на экран.
Но мои надежды оказались разрушены в сто пятидесятый раз. Это был не он. На экране мигала фотография женщины, которая всем своим видом давала понять, что если я не нажму на зеленую кнопку, то мне не поздоровится. Походу, загул на сегодня откладывается и намечается семейное собрание. Морщась от боли и потирая пострадавший мизинец, я нажала “принять вызов”.
— Привет, мам.
На меня смотрела женщина с усталыми, но красивыми глазами цвета свежей зелени.
— Ну, здравствуй, доча. Все-таки нашла минутку для своей матушки. Где пропадала, гулена?
Несколько кудрявых прядок выбились из небрежного пучка и упали ей на лицо. Привычным жестом она смахнула их и хитро мне улыбнулась.
— Ну…я просто была занята… — начала оправдываться я.
Господи, мне двадцать семь лет, но до сих пор каждый раз теряюсь под маминым взглядом, как провинившаяся школьница, словно все еще боюсь ее гнева за принесенную из школы двойку по математике.
— Дай угадаю, ты опять бегала на свидания?
— Ну-у-у…
Я начала нервно дергать прядь волос. Какая она проницательная.
— Ну конечно, чем ей еще заниматься? Больше в жизни ее ничего и не волнует. Эта голова вечно занята всякими придурками, — раздался знакомый голос из-за спины мамы. Она нахмурилась и обернулась к моей “обожаемой” сестричке, которая решила беспардонно вклиниться в наш разговор.
— Агата, не говори так! Это же твоя сестра, к тому же старшая!
Сестра, скривив накрашенные темно-фиолетовой помадой губы, сказала:
— Ну и что, что старшая? Это не значит, что я не права, и ты это понимаешь.
Я взглянула на черное-зеленое месиво, которое выглядывало из-под воротника черной трикотажной кофточки, и поморщилась. Что она о себе возомнила сегодня?
— И это говорит человек, который разукрашивает свое тело несмываемыми рисунками и постоянно пропадает в обществе каких-то наркоманов и лоботрясов? — с вызовом ответила я, продолжая до боли дергать прядь волос.
С самого детства Агата приносила нам немало хлопот. Уже в подростковые годы эту несносную девчонку домой периодически приводил участковый, который ловил ее то за разрисовывание стен белокаменных домов всякими граффити, то за распивание алкоголя в сомнительной компании, то просто потому, что вовремя не вернулась домой вечером. Сейчас же весь свой буйный нрав она направила в творческое русло. Портит стены здешних заведений и получает за это гроши, а также похвалу и восхищение.