— Можно, — я пожала плечами. — А можно отыскать во дворе его машину…
— И насрать на капот, — продолжала язвить Гата.
— Можешь и насрать, — хохотнула я, — а тебе сейчас хочется?
— Да ну тебя!
Юлькина соседка вдруг широко улыбнулась и сказала:
— Девочки, а я ведь знаю, на какой машине он приехал. Из окна видела, когда курить в подъезд выходила.
— Показывай! — скомандовали мы одновременно.
Соседка встала с лавочки и лениво потянулась, как кошка. А потом, бросив окурок в мусорку, бодрым шагом посеменила к парковке дома напротив.
— Вот, — ткнула пальцем в черный крузак, — она.
Я оглядела машину и восхищенно присвистнула. Да, машинка хоть куда. Полный привод, высокий подъем, мягкая подвеска. Еще бы жрала поменьше, вообще цены бы не было. Такую красавицу и портить жалко.
— Ну и что делать будем? — поторопила меня Гата, которой было все равно, что за машина перед ней. А я о такой, можно сказать, мечтала пару лет назад. Но я же не Костик-мажорчик, мне на такую машинку еще работать и работать. А потом еще столько же работать, но только уже на ее содержание.
— Я тут на углу ларек видела. Купим сахар, засыплем в бензобак. Двигатель заглохнет. Костик наоборот.
Юлькина соседка молча смотрела на нас и, кажется, наслаждалась происходящим.
— А может, напишем ему что-нибудь? У меня и баллончик есть.
И Гата достала из рюкзачка краску. Я поморщилась. Машину было жалко. Но Костику отомстить хотелось сильнее, поэтому я согласилась.
— Тогда я за сахаром, а ты рисуй. Баллончик все равно один. Надеюсь, не черный?
— А? — Гата, кажется, уже думала, что бы такое нарисовать. — Нет, не черный. Вчера как раз на красный сменила. Зачетно выйдет.
Я не стала сдерживать смешок. И, показав ей большой палец, помчалась к ларьку за сахаром.
Когда вернулась к машине, еле уняла смех. На водительской дверце красовался карикатурный Костик с мужским вялым причиндалом на месте носа. “Нос” у Костика вышел совсем маленький. Просто миниатюрный. А под карикатурой каллиграфическим почерком была выведена надпись: “Заводится с пол-оборота, глохнет еще быстрее”.
— Гата, как ты умудрилась такую тонкую надпись сделать? Тоже баллончиком?
— Неа, — она вздернула подбородок, залихватски мне подмигнула и достала из рюкзачка красный перманентный маркер, — случайно в недрах откопала. Пригодился.
— А похож, блохастый. Ты молодчина. А можешь еще на заднем стекле или под номером надпись оставить?
— Какую?
Гата с воодушевлением открутила колпачок с маркера и направилась к багажнику. Юлькина соседка молчала, выкуривая очередную сигарету.
— Паркуюсь так же отвратительно, как трахаюсь. И все время включаю заднюю.
— А не слишком? — спросила Гата, впрочем, уже приноравливаясь и вымеряя расстояние.
— Слишком, это если бы написали, что он любитель заднего привода. А так нет, не слишком.
Пока Гата красиво расписывала стекло, я открутила крышку бензобака и старательно пыталась без воронки засыпать в отверстие сахар. Тонкий целлофан рвался, сахар просыпался и лип к рукам, я начинала злиться.
И в этот момент раздался чей-то дикий вопль.
— Девки! — громкий шепот Юлькиной соседки показался громче разъяренного ора. — Тикаем. Меня, кстати, Таня зовут.
Я было кинулась за ней, но поняла — не успеем. Стремительно закинула пакет с остатками сахара в кусты, захлопнула крышку бензобака и, прикрывая Гату, натянула на лицо самую страшную из возможных гримас. Особого труда для этого не потребовалось. А потом обернулась.
— Вы что творите, дуры?!
Костик почти подбежал к нам с пышным букетом помятых роз. Благородное лицо этого упыря покраснело, глаза налились кровью и почти вылезли из орбит, а изо рта брызгала слюна. Я брезгливо вытерла щеки и отступила на шаг.
— А что не так, милорд? Цветочки мне? Но я не люблю розы!
Костика передернуло.
— Ах, не мне, но… Букет подарили вам? Понимаю-понимаю, такой мужчина! Но, видимо, ваш поклонник не очень вами дорожит, — я с притворным интересом осмотрела розы и даже коснулась пальчиком бутонов, — лучше такого букета даже веник.