Я криво усмехнулась.
— Косметикой. Красок у меня нет же.
Мишка восхищенно присвистнула.
— Ого. Ты молодец. Они будто…живые.
Я отвела взгляд. Ничего не ответила. Как сказать, что этот рисунок спас меня? Что я, может быть, поэтому не сломалась до конца?
— Так, все! — топнула ногой Агатка. — Художница, дуй в ванную. У нас по расписанию реинкарнация. Все разговоры потом.
— Уже иду, — вздохнула я.
Когда-нибудь я расскажу Мишке про сон. Но не сегодня. Сегодня у нас отдых от всех душевных, и не только, потрясений.
Через час на меня из зеркала смотрела девушка. Уставшая, немного печальная, неидеальная — но красивая. На ней было простое черное платье, точно сидящее по фигуре. Тонкие золотые серьги в ушах. Непослушные волосы собраны в небрежный пучок, и одна прядь упала на хрупкие ключицы. Аккуратные стрелки, теплый оттенок на губах. На щеке все еще угадывались следы прошлых дней, но это уже не имело значения.
Это была я. Юлька. Которая смотрит на себя будто в первый раз — и ей нравится то, что она видит.
Агатка, стоя сбоку, одобрительно цокнула языком и поправила мне ворот платья:
— Ну, здравствуй, Юля 2.0.
— Ага. Еще без багов и с апгрейдом, — вмешалась довольная Мишка.
Я улыбнулась им.
— Пошли, — сказала я. — Пока снова в тыкву не превратилась.
Бар встретил нас громкой музыкой и приглушенным светом. В воздухе повис запах лайма, алкоголя и табака.
Мы вошли, как популярная троица из типичных подростковых ромкомов.
Слева — Агатка с лицом “сожру и даже не подавлюсь”. Справа — расслабленная Мишка. И посередине я — новая Юлька. Которая просто хочет провести время со своими подругами.
Девочки заказали виски, а я — что-то непонятное, но красивое. Главное — не вода.
— Ну что, за Питер? — подняла бокал Мишка.
— За выживших, — добавила Агатка, сверкая глазами.
— За тех, кто больше не ищет принцев, — сказала я.
И мы выпили.
Сделав первый глоток, я почувствовала, как расслабляются внутренности. Медленно. Но приятно.
Музыка стала чуть громче. Люди смеялись, танцевали, распивали и разливали алкоголь. И вдруг, как это всегда бывает в таких местах — кто-то подошел.
Мужчина. Высокий. Уверенный. С самодовольной ухмылкой, от которой, наверное, поднялась не одна юбка. Меня передернуло.
— Девушки, а можно я украду у вас эту прекрасную даму хотя бы на один танец.
И посмотрел на меня. Мы переглянулись.
Он был самоуверен до невозможности, пах дорогим парфюмом и явно рассчитывал, что я сейчас упаду к его ногам. Знакомо до боли.
Я спокойно взглянула на него.
— Можно, — сказала сладко, поигрывая трубочкой в бокале. — Но не нужно. Боюсь, через секунду мне станет скучно, а вам — неловко. Лучше сохраните свое обаяние для менее прошаренных.
Мужчина замер.
Мишка едва не захлебнулась коктейлем, а Агатка подняла бровь с видом, будто говорила: “Знай наших”.
— Я…эм… — мужчина еще пытался сообразить, обидеться или впечатлиться, но я уже отвернулась от него, давая понять, что разговор закончен.
— Ну ничего себе, — произнесла Мишка, глядя на меня блестящими глазами. — Я об этом и мечтать не смела. Юлька отшила альфача. За это нужно выпить.
— Ну как я теперь могу вас бросить, — ответила им и подняла бокал. — За нас, девочки.
Мы чокнулись.
Смеялись. Много. До икоты, до слез, до “подождите, я в туалет”.
— Стас бы с нас ржал, — выдохнула Мишка, грустно бросая соломинку в пустой стакан. — Хотя…нет. Посмотрел бы на меня своими серыми глазищами и обозвал бы алкашкой.
У нее дрогнули пальцы. Глянула на Агатку. Она тоже это заметила, но ничего не сказала. А я не стала молчать. Во мне говорили пять коктейлей и желание помочь подруге, потому наклонилась ближе.
— Ты его любишь?
Она резко подняла голову и испуганно уставилась на меня.
— Нет, — отчаянно замотала головой. Слишком быстро. — Ну…как…
Мишка замолчала, опустила взгляд в стакан.