Черт. Я так смеялась над Юлькой с ее романтическими бреднями. Над тупыми ромкомами с идиотскими диалогами. Над мамой, обожающей дамские романы, в которых героиня течет по мужику, как мартовская кошка, стоит ей только увидеть этот образчик мужской красоты. А теперь саму бросает в дрожь всего от нескольких фраз.
— А… — слов в голове не осталось. Я смотрела на море, но больше его не видела. Все, что во мне осталось — желание покориться. Всего на миг. И впервые — залюбить до смерти самого Стаса, а не его мозг.
И, наверно, это мог бы быть момент, достойный киноленты: закат, море, пляж, двое влюбленных, которые страстно, до одури желают друг друга. Но у меня вдруг от голода свело живот. А потом раздалось его урчание — громкое, жуткое. Словно внутри живет зверь, который просится наружу.
— Так, — Стас резко отодвинулся, и спине, за которой он больше не стоял, стало холодно. — Сначала еда, а потом все остальное.
А я и не сопротивлялась.
Когда меня накормили до отвала, а небо усыпали звезды, зажглись огни танцплощадки. Гирлянды, сияющие теплым мягким светом, превратили берег в сказку. Стас вывел меня в центр. Людей вокруг было мало, но с отдаленных уголков пляжа на звуки первых аккордов уже подтягивались подростки. Местная группа закончила настраивать инструменты. Барабанщик отбил причудливую дробь, и полилась музыка кавера.
Touch me, yeah.
I want you to touch me there.
Make me feel like I am breathing.
Feel like I am human.
Я прикрыла глаза, прижалась к груди Стаса, даже сквозь грохочущие басы выделяя гулкий стук его сердца. Руки, закинутые на плечи, бродили по этим плечам, поднимались выше по шее, цепляли коготками короткий ежик. Словно изучали, исследовали все то, что вроде было знакомо до мельчайших подробностей, но открывалось с новых и новых сторон. А Стас просто обнимал меня, дышал в макушку и изредка целовал. Невесомо, почти неуловимо. А оттого так нежно… И я вспоминала все наши прошлые танцы. Их было много, но ни один не был таким — настоящим.
Я поднялась на цыпочки и выдохнула ему в ухо:
— А помнишь…?
— Помню.
Мне даже не пришлось пояснять. Стас и сам знал, о чем речь.
— Уже тогда надо было понять, да?
— Да, — он потерся о меня щетиной, как кот, просящий ласки, — но я терпеливый, а ты глупая.
Глупая. Ведь тогда, десять лет назад, когда он пришел на мой школьный выпускной, чтобы мне было с кем танцевать медляки, я не поняла, что ему стало мало дружбы. Что хотелось большего. Тогда мы танцевали так же — просто стояли обнявшись, слегка покачиваясь под музыку. И я ловила на себе чужие завистливые взгляды. Ловила и улыбалась в ответ так широко, как могла. Потому что всегда где-то в глубине души знала: Стас — мой.
— У меня девчонки после выпускного выпрашивали твой номер. А я всем говорила, что у тебя есть девушка.
— Ведьма.
Он щелкнул меня по носу и добавил:
— А вдруг кто-то из них оказался бы моей судьбой?
— Я все еще могу дать им твой номер. А ты подкинешь чей-нибудь мне. На том и разойдемся.
— Малая, ты у меня такая смелая. Не боишься?
— Ведьмы смертных не боятся!
Мы рассмеялись. А после снова музыка, танцы и взгляды глаза в глаза. Время, когда весь мир, кроме нас двоих, теряет значение.
Глава 36. Юлька
Аэропорт шумел. Кое-где гремели чемоданы по кафелю, кто-то зевал, кто-то громко и надрывно прощался, кто-то жаловался на задержку рейса. А я просто стояла и боялась дышать. Вот и все — начало моих новых приключений.
Стас опустил рядом мой чемодан и протянул:
— Ну все. Отдаем тебя в руки гражданской авиации. Надеюсь, у них там есть инструкция по обращению с принцессками.
— А у тебя, походу, нет инструкции по тому, когда нужно закрыть рот, — буркнула Мишка, ткнув его локтем в бок.
Он, лишь рассмеявшись, легко обнял ее и поцеловал в макушку. Мишка фыркнула, но не отстранилась, наоборот — чуть подалась ближе, будто бы случайно.
— Зато есть инструкции по уходу за ведьмами, — добавил он, крепче прижимая к себе разомлевшую подругу.
Я усмехнулась. Эти двое определенно подходят друг к другу. В общем-то ничего и не изменилось: те же подколы и остроты. Только теперь они не маскируются под видом “просто друзья”. Да и зачем.