— Нам нужно поговорить.
— Кость, не сейчас, — процедила сквозь зубы, пытаясь вырвать чемодан из его рук. Меня накрыл аромат вишни в коньяке. В голове зашумело, а на языке появился неприятный кисловатый привкус. Как бы не стошнило прямо на эту чисто выглаженную рубашку. Хотя…
— Юль… — его голос стал тише, но напряженнее. — Ну ты же не можешь вот так просто…
Я резко подняла голову и посмотрела в карие глаза.
— Могу, — отчеканила. — Вот так. Просто.
И снова потянула чемодан на себя — Костик секунду не отпускал его, но потом будто сдался. Его пальцы разжались, но взгляд продолжил меня прожигать.
На мгновение показалось, что он отпустил не только чемодан, но и меня. Но нет.
Когда я захлопнула дверь, он рванулся с криком:
— Ты не имеешь права вот так все закончить! Мы должны поговорить! Мы…
Раздался глухой удар в дверь. Сильный. Я замерла, не дыша.
— Упустила, дура! — проревел он. — Кому ты нужна кроме меня?!
И тут же — тишина. А потом звук удаляющихся шагов. Он спускался по лестнице, топая так, будто хотел пробить бетон.
Я прислонилась лбом к прохладному металлу, глаза жгло. Не от слез — от злости и страха. Влипла, конечно. Ну не нужна никому — и славно. Зато себе, наконец, нужна. И чемодан тоже мой. Отвоевала.
Запах его парфюма все еще стоял в носу. Я вздохнула и пошла открывать окна.
В самолете было тихо настолько, насколько возможно. Хотя бы нет мамочек с визжащими детьми и невоспитанных мужиков с громким гоготом, как меня пугал Стасик по дороге в аэропорт.
Я уселась у окна, пристегнулась и закрыла глаза. Так и проспала весь полет, просыпаясь только, когда приносили еду — глотала, не жуя и не чувствуя вкуса. Мне хотелось только одного — побыстрее увидеть Питер.
Когда, наконец, ступила на трап, северная столица встретила меня ожидаемо: пасмурно и сыро. Воздух пах холодным бетоном, мокрой листвой и чем-то еще — пока неуловимым. Я вдохнула глубже, и почувствовала, как внутри становится легко.
Отписалась девочкам, что добралась, и тут же заказала такси в приложении.
Машина приехала быстро — темно-синяя “Тойота” с теплым салоном, пропитанным запахом кофе. За рулем сидел мужчина лет пятидесяти с добрыми глазами и сединой на висках. Он кивнул мне, как будто мы сто лет знакомы, и помог загрузить чемодан в багажник.
— На Лиговский едем, красавица? — уточнил он, уже трогаясь с места.
Я утвердительно качнула головой и сразу же уставилась в окно, почти прижимаясь к нему лбом. Пейзаж был скучный: радужные новостройки, глухие дворы, парковки да гаражи. Я сморщила лоб. Это был не тот Питер из картинок и рассказов папы. Пока — просто город. Обычный и чужой.
— Впервые здесь? — поинтересовался таксист после недолгого молчания.
— Да, — ответила я, не отрывая взгляда от окна. — Всегда хотела сюда. Так что, можно сказать, мечту исполняю.
Он обернулся через плечо, чуть прищурившись, вгляделся в мое лицо, будто хотел убедиться, что я правда здесь впервые. Или просто прикидывал, насколько велика моя мечта.
— Мечта, говорите? Тогда не вопрос. Провезу вас немного через центр. Раз в первый раз тут — нельзя сразу в гостиницу, надо, чтобы город встретил.
Сердце еле заметно дрогнуло. Я, сбитая с толку, чуть наклонилась к нему.
— Спасибо, но… — запнулась, смущенно опуская глаза на голые коленки. Хочется, конечно, но… — У меня немного с финансами не очень, может, в другой раз.
Он только усмехнулся и махнул рукой.
— Девушка, ну вы чего. Мне несложно, все равно почти по пути. А вы смотрите, не зевайте — вот он, Санкт-Петербург.
Я села ровнее. Внутри что-то щелкнуло — то ли волнение, то ли предвкушение. За окном пейзаж начал меняться: новостройки остались позади, и появились настоящие питерские улицы — с лепниной, балконами, коваными оградами. Сердце, казалось забыло, как стучать, а легкие — дышать. Машина проехала мимо Казанского собора, дальше — Невский, роскошный, многолюдный. Совсем как на старых открытках.
Я не отлипалаа от стекла, ловила взглядом каждый изгиб улиц, каждый дом, в котором спрятана история, каждую трещинку, которой может быть немало лет.