— В общем, очередной придурок. Где ты их находишь?
Я махнула рукой:
— Да как всегда, в Тиндере.
— Да уж, чувством самосохранения тебя обделили. Рисковая ты, доча. А если маньяк попадется?!
— Боже, мам. Вы с Мишкой сговорились, что ли? — я насупилась. Ну серьезно, сколько можно? Мне двадцать семь лет, я умею за себя постоять. С виду, может, я и кажусь хрупким олененком, но, когда дело касается моего благополучия, то просыпается большой злющий бурый медведь, который сожрет любого, кто полезет с грязными лапами к моему бренному тельцу.
Да я даже с тем типом, который посягал на мою честь девичью прямо в машине, справилась. Меня каждый раз переполняет гордость при воспоминании о том, как мое колено точнехонько заехало ему прямо между ног. А потом — контрольный: дверью машины по его блудливым пальцам, когда он попытался схватить меня, пока я вылезала наружу. Этот крик и поток отборной нецензурщины помню до сих пор. Все же не так часто я могу дать отпор всяким придуркам. Обычно это прерогатива Мишки. Не удержавшись, я мстительно захихикала.
— Чего хохочешь, дорогая? Все правильно тебе Верочка говорит. Хорошо, что вы дружите: хоть кто-то немного сдерживает твою любовь к приключениям.
Я ухмыльнулась:
— Ну да, конечно. Рыцарь в сияющих доспехах… только доспехи заляпаны краской, а на щите вместо герба кофейное пятно. Спасает меня, как может.
— Вот и хорошо, — вздохнула мама. — Надеюсь, так и дальше будет. А то зная тебя... Не дай бог вляпаешься по уши в какую-нибудь авантюру. Я ж не железная, сердце мне посадишь со своими приключениями.
Я откинулась на спинку стула и криво усмехнулась. Любят они раздувать из мухи слона и драматизировать, словно участвую в боевых действиях.
— Зато будет, что вспомнить, — протянула я, театрально закатив глаза. — А Агатка еще говорит, что я как-то не так живу. Не жизнь, а сказка же. Точнее, триллер.
Мама серьезно посмотрела на меня:
— Юль, Агата просто переживает, что ты слишком одержима поиском молодого человека.
Агата и переживает? Она серьезно сейчас? Я закатила глаза:
— Да ничего я не одержима. Не сидеть же мне на попе смирно и ждать, когда с неба упадет принц на белом Ламборгини. Агата ничего не понимает. Ей самой бы в себе разобраться. Где она постоянно пропадает? А ее эти жуткие татуировки…
Мама меня перебила:
— Милая, мы не об Агате сейчас говорим, а о тебе. Честно говоря, я уже тоже начинаю переживать.
Я почувствовала, как внутри начал разгораться огонь. Да сколько можно?!
— Да что вы все прикопались к моей жизни?! Я устала уже повторять: “У! МЕНЯ! ВСЕ! ХОРОШО!”
Мама испуганно подняла руки:
— Доча, ты чего? Ладно, хорошо, так хорошо! Ты же знаешь, что я тебя всегда выслушаю и поддержу.
Я закрыла глаза и выдохнула. Ярость потихоньку начала утихать. Видимо, события последних дней давали о себе знать: начала часто срываться на родных мне людях.
— Прости! — я устало потерла виски. — Я просто хочу быть счастливой, и все. Папа этого бы хотел для меня. Он всегда говорил, что главное — не бояться мечтать и идти вперед, даже если страшно. Вот я и иду.
— Понимаю! — мама грустно улыбнулась. — Он бы гордился тобой.
Мы замолчали, погруженные в грустные мысли. Когда папа умер, все в нашей семье пошло под откос. Мама словно превратилась в камень — тихая, с пустыми, потухшими глазами. Она сидела целыми днями в комнате, не желая ни с кем разговаривать. Агате тогда было два года, она не успела его запомнить, и честно говоря, иногда я ей даже завидую. Ей не с чем сравнивать. А я…
Я крепче сжала руки на коленях. До сих пор в памяти его голос, теплые, чуть шероховатые руки, как он читал мне сказки, как подкидывал в воздух и ловил, весело смеясь. Как обещал, что всегда будет рядом. Я хорошо это помню. Даже слишком.
Грустные воспоминания прервал голос мамы:
— Со свиданиями все понятно. А что у тебя с работой? Как твои ученики?
— Ну…
*Новое сообщение от Влада*
Мое сердце начало танцевать бачату. Это он! Он мне ответил! Я радостно подпрыгнула на стуле.
— Мам, у меня тут дела возникли. Мне нужно бежать. Давай потом созвонимся?