— Сладкое. Этому сластене обязательно надо взять что-то сладенькое. А то меня за десерт примет. И сожрет.
Произнесла и счастливо зажмурилась. Нельзя сказать, что я была бы против того, чтобы Стас меня съел. Или хотя бы понадкусывал. Странное дело, но двадцать лет воздержания друг от друга, что стояли между нами, бесили несусветно. А Стас не торопился переходить от поцелуев к чему-то большему. Насмешливо выдыхал мне в губы: “Малая, охолонись”, — и отступал. Мстительный сукин сын.
Я снова начала заводиться, но разозлиться не успела. Мои мысли прервало громкое пиликание и мигающий на телефоне значок звонка. Юлька наконец-то решила снизойти до подруги и поболтать по видеосвязи.
— Привет, блудный сын!
— Привет, мой верный рыцарь. Правда, не знаю, как долго ты еще сможешь оставаться в этой роли, — тут же затараторила Юлька, сильнее запахивая на груди тонкий шелковый халатик. Как всегда — бесподобна. Хотя в Питере сейчас еще раннее утро.
— Не поняла. В смысле?
Я плюхнулась на кухонный табурет, подгребая под себя ногу. Юлька оглядела мою квартиру, которая была похожа на поле после побоища, и спросила:
— А у тебя все в порядке? Или этот разгром после ваших со Стасиком брачных игрищ остался?
— Ага. Такие игрища, что хоть на стенку лезь! Мне кажется, будто я встречаюсь с девственником, который решил хранить себя до свадьбы, — пожаловалась Юльке, но тут же остановила свое нытье: — Не меняй тему. Что там было про рыцарей? Опять вляпалась в какого-нибудь мужика?
Юлька только презрительно фыркнула.
— Я же тебе обещала хотя бы два месяца без мужиков? Но, во-первых, учитывая, что у тебя теперь есть свой рыцарь, я чувствую себя прямо-таки средневековым сюзереном. “Вассал моего вассала мой вассал” и тому подобное.
— Ты все перепутала. Там было наоборот. Мой Стас подчиняется только мне, а к тебе никакого отношения не имеет. Даже если я все еще твой рыцарь.
— Ну и кто из нас тут историк? — возмутилась Юлька. — Да, ты права. Но я решила, что теперь сама устанавливаю правила в этой жизни. Имею же право?
Она встряхнула кудрями и, потянувшись за баночкой с кремом, продолжила:
— Это все равно не важно. Меня недавно снова спасли. Как думаешь, если парень раз за разом вытаскивает тебя из передряг, он может считаться рыцарем?
— Либо рыцарь, либо влюбленный идиот. Ну или очередной сумасшедший маньячина, — успокоила ее я. — Зато какой выбор! Как в мясном ряду на рынке. И когда это он успел тебя несколько раз поспасать? Ты всего ничего без присмотра, а уже успела найти приключений на свою красивую задницу?
— Помнишь я рассказывала про парня, который меня из воды вытащил, когда я с яхты упала?
— Тот милашка, которого ты на козлину Костика променяла? Помню, как не помнить. Настоящий мужик!
— Это он на днях снова меня спас. В третий раз. Представляешь?
— Представляю… — голос мой прозвучал задумчиво. Я старалась вспомнить, кинула ли в рюкзак спрей от комаров, и одновременно с этим осмыслить полученную информацию. — Это уже судьба. Дашь парню шанс?
— Нет, конечно!
Я вздрогнула: столько в Юлькином голосе было возмущения. Даже непривычно как-то.
— Такой страшный?
— Да нет, обычный. Глаза красивые, а так… Как все. Абсолютно заурядный.
— Ты меня пытаешься убедить или себя?
— Да иди ты! У меня антимужицкий пост — раз, он питерский — два, не в моем вкусе — три. Давай лучше свои наброски покажу?
Юлькины глаза загорелись, и я улыбнулась. Странно было видеть такую Юльку: вдохновленную, творящую, свободную. Она подскочила и ломанулась куда-то за блокнотом. А я решила не терять зря времени и достала из холодильника колбасу, сыр и овощи, с полки — хлеб и разделочную доску. Совсем скоро должен заехать Стас, надо бы поторопиться со сборами.
— Вот!
Я кинула взгляд на экран и снова перевела его на нож в руке. Не то чтобы переживала, что с меньшим количеством пальцев Стас меня меньше любить будет, но лучше все-таки оставить свое при себе.
— Эй! — Юлька не выдержала. — Да отвлекись уже от своей колбасы. Смотри!