Мама понимающе усмехнулась:
— Договорились. Не пропадай, гулена.
Я в спешке закончила звонок и начала жадно читать долгожданное сообщение.
*Ты как, красотка? Увидимся завтра?*
Мои ноги сами спрыгнули на пол и пустились в пляс, от которого бы пришел в восторг сам вождь какого-нибудь африканского племени.
— Да-а-а-а! Конечно же, да!!
Глава 5. Мишка
Устало потерла руками опухшие от недосыпа веки и нажала “Отправить”. Пусть подавится этот мистер хрен своими деньгами, но это последние правки, которые я внесла. Честно, задолбало. По договору с меня три круга правок, а я тут по доброте душевной так расщедрилась, что скоро голова, как от детской карусели, кружиться начнет от этих кругов, что заказчик наворачивает вокруг меня которые сутки подряд. Сколько можно-то уже?!
Взглянула на экран телефона.
16:13
Самое время собираться на квартирник. Вотсап — контакт “Сбежала из ада” — написать сообщение — голосовое:
— Гат, ты сегодня в бар к Власовым подгребаешь? Маякни, если да, пересечемся.
Не успела положить телефон на стол, как раздался оглушающий голос Тилля, раз за разом повторяющий одну только фразу: “Gott weiß ich will kein Engel sein”. Я не хочу быть ангелом, когда умру. И нет, это не шутка. Эта фраза подходит Гате как никому другому. Не зря моя ванильная принцесса Юлька так бесится после каждого разговора с сестрой. Ну камон, где диснеевские принцессы, а где демонята?
— Да?
— Миш, я тебя у входа встречу, ок? Я уже тут.
— Эээ… — я оторвала телефон от уха и взглянула на экран. — Собираемся же через полчаса только, нет? Я что-то путаю?
— Не путаешь.
Гата замолчала, словно подбирая слова, а я ее не торопила — в срочном порядке чистила зубы.
— Сеструха опять достала. И так проблема на проблеме, так еще и эта полоумная бесит. Своей жизни нет — так других учит, не ленится.
Я сплюнула и улыбнулась — сестры. Думают, что разные, а как послушать, так слово в слово друг за другом шпарят.
— Хорошо. Приду — расскажешь.
— Давай, я тут на углу. Жду.
Потертые джинсы и огромная толстовка, в которой я терялась. Наспех обрезать волосы, сантиметров двадцать, подвести глаза бирюзовым карандашом, мазнуть гигиеничкой губы. Кольца в уши и кеды на ноги. Можно выдвигаться.
В новом баре на Никольской было душно. Гата встретила меня, как и обещала. Густо подведенные черным глаза приветливо сощурились, а фиолетовые губы растянулись в улыбке. Я наклонилась, уперев ладони в колени и стараясь отдышаться. Никогда не понимала, чем так бесит стиль Гаты Юльку: не всем же рядиться в белое и каблуки.
— Опоздала?
— Да нет, Власов только аппаратуру настраивает и гирлянды эти новогодние зажигает. “Чтобы было душевнее”, — передразнила она бывшего ухажера. Я до сих пор не знаю, как могла неформалка Гата, забитая татухами с ног до головы, встречаться с обычным среднестатистическим Власовым.
— Пошли? Прошу вас, — я с поклоном открыла дверь, пропуская Гату вперед.
— Благодарю покорно.
Перед тем, как войти, она поклонилась в ответ. Я прыснула, даже не стараясь сдерживать смех.
Тихий гитарный перебор ласкал слух, пока в бокале перекатывался какой-то коктейль. Я развалилась на подушках и прикрыла глаза. Невыносимо хотелось спать, но такое состояние давно стало привычным: я работала почти на износ. Диджитал иллюстрации для блогов, бизнеса, всяких творческих и особенных. Акрил, акварель и масло для эстетов. тиктоки долбанутые ради продвижения. И правки, бесконечное количество правок от тех, кто сам не знает, чего хочет. Зато к двадцати семи у меня своя квартира, отсутствие начальника и необходимости искать мужика. Это ли не счастье?
— Коктейль не разлей.
Я дернулась от неожиданности. Задумавшись, даже не заметила, как смолкла музыка.
— Гат, ну ты в своем уме?
— Уже и не знаю.
Она плюхнулась рядом, закинув руки за голову. Я повернулась к ней, разглядывая пересечение линий на забитом рукаве: портрет Ван Гога, какие-то масонские знаки, растительные узоры… Хрен разберешь, но красиво. Я как-то спросила у Гаты, что значат ее татухи — их тогда было ровно вполовину меньше. В ответ в меня кинули баллончиком с краской и попросили не задавать тупых вопросов.