— И че? — рявкнул мужик. — Раз пришла одна — значит, доступна?
Пашка смело вздернул голову и ответил:
— Слышь, а чего ты завелся? Если боишься, что уведут, может, дело не во мне?
Амбал замер. Лицо у него вытянулось, глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит. Мне захотелось дать Пашке хорошего леща. За языком друг никогда не следил.
— Это ты сейчас на че намекаешь? — глухо пророкотал амбал, как трактор, и выпрямился, став на еще на голову выше меня. А Пашки — на две. Челюсть еще сильнее выдвинулась вперед, глазами он начал оценивать друга, будто примерял, как бы его размазать по полу.
Пашка чуть отступил назад, поднял руки в примиряющем жесте, но на лице ни грамма испуга. Только брови приподнял и улыбнулся уголком губ.
— Да ни на что я не намекаю, мужик. Надеялся, что соображаешь быстрее. А ты сначала быкуешь, а потом думаешь. Или вообще не думаешь?
Я мысленно простонал: “Вот дура-а-ак!” Сейчас же начнется.
Мужик шумно выдохнул, глаза опасно сощурились. Девица, которую он прижимал к себе, наконец решила подать признаки жизни:
— Вов, ну чего ты заводишься? Все нормально. Мы с ним просто поболтали. Пришла-то я с тобой. Расслабься.
Но Вова напрягся еще больше: пальцы крепко сжались в кулак. Если бы не музыка, думаю, услышал бы хруст. Все очень-очень плохо. Я расправил плечи и сделал шаг вперед.
— Так. Спокойно, — сказал, вставая между ними, как судья на боксерском турнире. — Все нормально. Мы просто друг друга не так поняли. Успокойтесь, а то охрана нас отсюда выставит.
Амбал перевел взгляд на меня. Он, хоть и выше, но в ширине плеч могли бы и посостязаться.
— А ты вообще кто такой? — прорычал он.
— Адвокат этого оболтуса. И тот, кто не хочет лишней работы уборщикам бара после вашей стычки.
Вова задумчиво почесал подбородок, отпустив девицу, которая сразу отошла в сторону и продолжила наблюдать за представлением со скучающей миной.
— Значит, выйдем, — наконец выдал мысль амбал. — Поговорим.
Из его уст “поговорим” звучало довольно угрожающе. Черт, вот и до этого дошли. Мы с Пашкой переглянулись. Тот пожал плечами, будто ему вообще все равно, что там будет. Ну да, ему — все равно, а мне разруливать потом.
— Пошли, — коротко бросил я, не то другу, не то амбалу, и направился к выходу.
На улице пахло липой вперемешку с алкоголем. Чисто летний вечер — спокойный, беззаботный. Только надолго ли.
Амбал остановился чуть в стороне у бара и скрестил руки у груди. Он явно ждал, когда мы начнем наезжать. Пашка, разумеется, не подвел.
— Ну? Давай рассказывай, как сильно ты обиделся, — усмехнулся он, засунув руки в карманы.
— Паш, завались, — тихо попросил я, не глядя на него. — Дай шанс завтра проснуться не в травмпункте.
— А что? Я ж культурно, без мата, — не унимался тот.
Я закатил глаза. Смертник, ей-богу.
— Умоляю, заткнись.
Мужик глянул на нас, будто примеряя с кого начать: с этого дурака или с меня. Потом все-таки решил выбрать первого.
— Ты че, парень, реально тупой или прикидываешься? — сказал он, делая шаг вперед.
— Я хорошенький, — с серьезным видом сообщил Пашка. — Но иногда всякие бугаи путают это с тупостью.
Я схватил его за плечо и чуть оттащил назад, пока амбал не ему снес башню. Действительно, зачем безмозглому нужна голова?
— Он у меня на особом учете. Разрешение на отдых получает раз в месяц. Сегодня вот выгуливаю, — объяснил мужику. — Так что, может, не будем? Твоя девушка сама не прочь позаигрывать была.
— Она не заигрывала! — рявкнул тот, но уже как-то неуверенно.
— А что тогда? Просто так начала радостно хихикать и лапать его? — я приподнял бровь.
Пашка хмыкнул:
— Я ей просто пошлый анекдот рассказал. Смешной, кстати. Хочешь послушать?
— Не помогай мне! — прошипел я ему.
Вова уже было открыл рот, чтобы еще раз взбрыкнуть, как вдруг из бара вышла виновница нашей потасовки.
— Ну вы че? — спросила она, задорно поглядывая из-под напомаженных ресниц на амбала и Пашку, надув огромные губищи. — Уже решили, с кем я останусь?