— Кстати, ты слышал новости? Сын Светки недавно крупную сделку закрыл? Ходит теперь, хвастается, какой у нее сыночек успешный. Но Костюша наш лучше. Правда же?
— Угу.
— Саш, ты вообще меня слушаешь?
Отец медленно поднял голову и с усталостью посмотрел на нее.
— Детка, конечно слушаю. У собаки отравление, на Мальдивы ты не летишь, Костюша лучший.
Я чуть не захохотал. Но не стал. Потому что знаю, что за этим последует. Потому снова уткнулся в тарелку с этим несчастным картофелем, хотя аппетита нет. И не будет, пока эта девка в моей голове. Крошка. Юля. Моя. Или была моей. Теперь, по версии ее подружек, она стала сильной и независимой. Смешно.
Видимо, на моем лице что-то отразилось, потому что мать вдруг обратилась ко мне.
— Костюша, ты чего такой задумчивый? — она глянула на меня с легкой заботой, словно пытаясь прочесть мысли, правда, без особого рвения. — И не ешь ничего. Голова же закружится.
Я улыбнулся ей, подцепил вилкой картофелину и отправил ее в рот. То ли наш повар разучился готовить, то ли мои вкусовые рецепторы сегодня не в духе. Но зато мать порадовал. Хоть одна женщина меня любит и ценит, не то что эта. Правильно говорят: любви достойна только мама.
— Все в порядке, мам. Просто о работе думал. Много сейчас задач.
Она удовлетворенно кивнула и вернулась к еде. Как легко ее обмануть. Отец же слегка хмыкнул, погруженный в свои дела. В общем, обычный семейный ужин. Только вот я не в настроении поддерживать эту атмосферу.
— Константин.
Взгляд отца — острый и непроницаемый — был устремлен на меня. Думаю, по молодости он им мог расколоть любого. Я сам в детстве старался сделать все, лишь бы он не смотрел так. Даже сейчас стало не по себе.
— Да, отец?
Отложил вилку и все свое внимание обратил к нему. Иначе никак. У нас так принято.
— Что за инцидент недавно был с твоей машиной? Мне тут доложили на днях.
Я стиснул зубы. Так и знал, что до него дойдет.
— Пустяки, — пожал плечами, стараясь выглядеть максимально равнодушным. — Машина уже в порядке. Не стоит беспокойства.
Отец не отрывал взгляда.
— Кто это сделал?
Голос ровный, почти ленивый, но я-то знаю, что в голове он уже собирает список фамилий. Ему только дай повод.
— Никто из важных, — ответил я, чуть улыбнувшись, как будто ничего такого страшного не произошло. — Просто хулиганы. Разрулил уже.
Он продолжал смотреть. По позвоночнику пробежали мурашки. Я знал этот взгляд. Если бы в моей голове сейчас не торчала она, не крутился бы в ушах ее голос, я бы уже все, как есть, рассказал отцу. И тогда не завидую этим ненормальным клушам. Несправедливость — не в правилах нашей семьи. И неважно, что в данном случае меня считают почему-то виноватым. Кто тронул наше — должен за это заплатить. Они бы ответили за все, что сделали. Но сейчас…
Я промолчал, лишь раздраженно вздохнув.
Если бы не крошка. Если бы не ее красота. Если бы не эта чертова сцена у ее квартиры, когда она даже не стала меня слушать. Откуда в ней взялась эта упертость?
Идиотка. Но моя. Пока еще моя.
И эти две живут только потому, что я еще не решил, стоит ли их карать. И не потому что обещал этому бритому бугаю не трогать голубоголовую — нет. Потому что пока важнее вернуть крошку. А там уже все устрою. И никакие менты меня не остановят. Его уничтожить — раз плюнуть. Уж отец-то об этом может позаботиться.
— Константин.
Голос отца вернул меня в реальность. Кажется, он что-то уловил.
— Это важно, — медленно произнес он. — В следующий раз, если кто-то посмеет испортить твое имущество — ты знаешь, как действовать. Никакой самодеятельности. Все решается в рамках системы.
Я покорно кивнул. С ним лучше не спорить — себе дороже.
— Конечно, отец.
— Так, мальчики! — воскликнула вдруг мать, хлопнув ладонью по столу так, что дрогнуло пламя свечей. — Ну что за темы за ужином? Кстати, забыла вам сообщить. Дочь Машки же замуж вышла!