Мы с отцом синхронно вздохнули.
— Ну вы же помните Машку? — продолжала тарахтеть она. — С которой мы в Черногории на вилле отдыхали. Муж у нее…ну этот…как его, забыла. Он ей еще как-то шикарный желтый Порш подарил. Ладно, неважно. Так вот. Их дочь, Настя, вышла замуж. Еще и за итальянца! Представляете?
Отец тут же вновь спрятался за телефоном. Видимо, понял, что серьезных тем больше не будет.
— Костюша, — повернула ко мне голову мать, широко улыбаясь белоснежными зубами. — Ты ведь с ней играл в детстве. Помнишь? Такая хорошенькая была, косички до пояса. Мы тогда на пикник ездили, она все к тебе липла.
Я пожал плечами, изобразив легкую улыбку. Не помню никаких Насть и косичек. Если и липла, то неудивительно. Я такое вообще не замечаю. Сотни их было. Все смотрели на меня щенячьими глазами, хотели моего внимания, мечтали стать той самой. Но реально зацепила только одна.
— Вот молодцы, конечно. По плану у них свадьба в Риме и медовый месяц на Бора-Бора. А ты, Костюша, когда невесту в дом приведешь?
Последняя фраза легко пронеслась по комнате, вроде как даже мимоходом. Но с ее стороны это всегда больше, чем обычная болтовня. В ней было ожидание.
Я поднял голову и встретился с мамиными глазами. Такие заботливые, наивные, искренние. Совсем как у крошки.
— Все будет, мама, — мягко сказал я. — Не переживай. Я ведь не могу привести в дом кого попало.
Отец тихо хмыкнул, не отрываясь от телефона. То ли меня поддержал, то ли что-то позабавило в телефоне. Мать же кивнула и мечтательно улыбнулась. Ее, кажется, вполне устроил мой ответ.
Интересно, вписалась бы сюда крошка? Она такая сдержанная, воспитанная. В нужные моменты вежливо улыбается и не лезет, куда не просят. Матери бы точно понравилась. Странные мысли. Изначально ведь я даже не планировал ничего. Просто красивая куколка — сойдет для легкого романчика. А потом понял… Податливая, но не тупая. Нежная. Не как все. Почти идеальная. Из тех, из кого можно было бы вылепить ту самую женщину, которая могла бы быть рядом со мной.
Зараза. Как же хочется домой.
— Так, — мой голос прозвучал неожиданно громко. Отец поднял голову и вопросительно вздернул бровь, а мать округлила глаза и рот.
— Завтра у меня встреча с клиентом. Нужно подготовиться.
Мать расстроенно подпрыгнула.
— Ты уже уходишь?
— Пусть идет, — буркнул отец, уже не глядя на меня.
Я поднялся. Мать — тоже. Она бросилась ко мне и обняла с таким пылом, будто на фронт отправляюсь. Похлопал ее по плечу.
— Все в порядке, мам. Я на связи.
Махнул рукой отцу — тот даже не отреагировал. Как обычно.
Вышел из дома и сел в машину. Завел мотор и поехал. Мимо проносились ночные улицы, освещенные фонарями и фарами машины. Все напряжение, сидевшее где-то внутри, вдруг вылилось наружу. Руки крепко сжали руль так, что пальцы побелели.
— Дура, дура, дура… — прорычал чуть слышно.
Сама ведь все испортила. Могла сейчас сидеть со мной в ресторане вся такая красивая, улыбчивая. Или валяться у меня дома на кровати голая с бокалом коньяка. Может, и разбавленным какой-нибудь колой. Я б, наверное, даже не возражал.
А она что?
Устроила непонятную истерику и ушла в закат. Или шторм. Еще и я виноват оказался. Но вернулся же! Это ее не было. Думал, свинтила с кем-нибудь уже и спокойно поехал себе домой отсыпаться. Рано же встал. Сама ушла, а всех собак спустили на меня.
Как же хочется напиться.
Что и решил устроить. Припарковался у дома, зашел в квартиру и из бара достал коньяк.
Уже через два часа телефон в руке, палец на кнопке вызова. Гудки. Один. Второй. Третий.
— Ну давай же, черт тебя дери… — рычу, а потом не выдерживаю и выкрикиваю: — Сучка!
Швыряю телефон на стол. Не в стену — я же не псих. Но охота. Челюсть сводит от злости. Да как она посмела?!
Коньяк мерзейший. Не потому что дешевый — наоборот, бутылка с аукциона, редкий выпуск, папин подарок. Но уже теплый. Противно обволакивает горло, оставляя привкус пепла и…чего-то еще. Такого, что я и назвать не могу. Или не хочу.
Отец учил пить по-мужски. Не морщиться. Вот и не морщусь. Хотя внутри все выворачивает.