— Шепелев, ты вообще адекватный или как?! — щелкая замком, поинтересовалась не из любопытства, а из вредности.
— Вопрос, я так понимаю, риторический?
Он, не успев зайти в мою маленькую студию, схватил своими огромными лапищами за талию и закружил, щекотя отросшей щетиной. Наш маленький ритуал. Сколько себя помню, Стас всегда подхватывал меня при встрече, словно я продолжала весить столько же, сколько весила в детсаде, когда наши мамы, а затем и отцы стали дружить.
— Заходи уже, — стукнула его по плечам, заставляя опустить меня на пол. — И зачем пожаловал в мои хоромы наш доблестный участковый? Трупы, оружие, наркотики?
— Ой, договоришься, малая! Вот как найду, за что посадить… На цепь. Прикую наручниками к батарее. Станешь моей личной рабыней.
— Чай будешь, господин? — склонилась я в издевательском поклоне и тут же серьезно добавила: — Недавно кипел, горячий еще.
— Мишка, — он потянулся, скидывая с плеч джинсовку, — идеальная ты баба, жаль, что не моя.
— Поговори мне тут, — шутливо стукнула я его по плечу. — Тебе, как всегда, с молоком?
— Говорю же, идеальная!
Я в ответ только улыбнулась. И мамы, и отцы наши часто вели разговоры о том, что неплохо было бы однажды породниться. Глупые, они не понимали, что мы со Стасиком всегда будем только друзьями. Ну реально, разве можно влюбиться в того, кого видел сидящим на горшке без трусов? Хотя кому я вру? Лет в девять мне это не помешало. Смотрела в серые глаза, краснела и пакостила сильнее, чем обычно, чтобы привлечь внимание. Мама хваталась за голову, отец тихо посмеивался, Стас так ничего и не понял. А потом любовь прошла. Я снова увидела перед собой прыщавого подростка, он — запомнил меня мелкой врединой, жующей песочные куличики. Я помогала ему сочинять валентинки, а он — вытирал мне слезы после очередного мудака, разбившего сердце. И черт, я знаю все его приемчики по соблазнению. Я разве что его целоваться не учила — и без меня справился.
— Так зачем пришел? — заправила голубые пряди за уши и внимательно всмотрелась в серые глаза.
— Тут понимаешь… такое дело…
— Ну, не мнись, как первоклассница на дискотеке.
Стас набрал побольше воздуха в рот, а потом резко выдохнул:
— Мне нужна девушка на час.
Моя челюсть медленно, но неотвратимо приближалась к земле, пока Стас продолжал что-то неразборчиво бормотать. Рука нервно дернулась в сторону ножей, но я вовремя ее остановила.
— Шепелев, я тебе что, хозяйка борделя?
— Мишка, ты не так поняла… Мне ты нужна. На час. И желательно в чем-нибудь поразвратнее.
Рука моя снова дернулась, но теперь в попытке отвесить хорошенькую оплеуху засранцу.
— Шепелев, ты нарываешься.
— ААААА! — он уронил голову и несколько раз стукнулся лбом об стол. — Ты бы хотя бы раз выслушала, прежде чем угрожать, бандитка доморощенная.
— Так я слушаю, говори.
И, отойдя подальше от ножей, я приготовилась слушать. Теперь правки долбанутого заказчика меня беспокоили так же, как причины вымирания динозавров.
Через полчаса я уже стояла за стеклянной перегородкой с пятью проститутками. Вязкий аромат, смешанный с запахом курева, забивал легкие и першением отзывался в горле. Я потерла слезящиеся глаза и попыталась отодвинуться от рослой девицы, чьи широкие бедра то и дело оказывались в опасной близости от моего субтильного тельца.
— Ты новенькая? Не видела никогда среди наших.
Она надула пузырь из жвачки и громко его лопнула. На бледных губах осталась тоненькая белая паутинка.
— Нет, меня по приколу замели, — я огрызнулась, злясь на Шепелева все больше. Поверить не могу, что согласилась на эту авантюру. Да, Стас нередко подбивал меня на глупости, как и я его. Мы приходили на уроки в пижаме и с тюрбаном из полотенца на голове, строили ловушки в школьных коридорах для его одноклассников, расписывали граффити дверь директорского кабинета… Даже взламывали чужой гараж, чтобы проучить соседского противного сынка. Да много чего в жизни было, но вот стоять с проститутками за решеткой мне еще не приходилось. Крайне увлекательный аттракцион.