Резко села на задницу, попытавшись подняться с пола, и с размаху впечаталась лбом в кухонный островок.
— Черт! Да когда уже с меня спадет это проклятие? Однажды голову пробью так, что потом по частичкам черепушку собирать придется!
Уже аккуратно поднялась, подошла к холодильнику и достала какой-то пакет с неизвестным содержимым. Приложила ко лбу. Рука почти сразу околела от холода, и я наклонилась, чтобы закинуть пакет обратно в морозилку. Хрустнула спина. С моей работой давно пора бы сходить на массаж, да все откладываю. Так и дооткладываюсь, пока из песка, что с меня сыпется, куличики сами собой лепиться не начнут.
— Но мы и без Юльки можем, да? Художка, училище, столько лет работы… уж рожу-то как-нибудь разрисую.
Сделала первый кадр и отправилась краситься. Через полчаса на меня из зеркала смотрела наяда. Бирюзовая подводка, уже как родная, легла на слизистую. Пригодились и накладные ресницы, оставшиеся после какой-то из вечеринок, и стразики. И даже самодельная тиара, чьи камушки притягательно поблескивали при сумеречном вечернем освещении. Нормальный тиктокер снимал бы днем под хорошим светом, но я не была нормальным тиктокером — просто еще одной из тех, кому в детстве не хватило детства. И свободы самовыражения.
— А теперь бодрым шагом в ванну.
Там, облачившись в топ оттенка морской волны и растворив в воде бомбочку для цвета, досняла недостающие кадры. Хватило одной попытки.
— Так… — почесав глаза, принялась загибать пальцы, — наяда, несколько рабочих кадров, завтра еще перерисовать нейросетку по запросу…
Задумалась. Мой гениальный мозг устал выдавать идеи для видео еще года так полтора назад. Но я старалась, честно.
— Хватит, — в итоге махнула рукой на всю эту ерунду. И, впервые за месяц, завалилась спать до полуночи.
А утро снова началось не с кофе. Всю ночь во сне меня преследовал пристальный взгляд серых глаз. Он скользил по телу, обжигая, будто физически касался кожи. Застывал на моих губах, заставляя краснеть и нервно сглатывать. Притрагивался к ключицам и впадинке между ними. И нет, не раздевал. Во сне эти невероятные глаза смотрели так, словно я уже стояла перед ними обнаженная. И душой, и телом. Словно не существовало для их взгляда преград, что тот не смог бы преодолеть. Да, утром я проснулась на своем диванчике до одури возбужденная и одинокая.
— Черта с два я позволю тебе управлять моими снами, Шепелев!
Наплевав на ноющий от неудовлетворенного желания живот, бодро прошагала в ванну и встала под ледяной душ. Возбуждения как не бывало. Вот только я еще помнила этот плавящий кости взгляд. И стоило лишь представить его, как по спине снова побежали мурашки. И мурашкам этим было наплевать на ледяные струи, что лупили по плечам, скатывались с них и разбивались об пол.
— Да похрен.
Вылезла из ванны, обернулась полотенцем и пошла на кухню, оставляя за собой мокрые следы. Пока грелся электрический чайник, схватила телефон и написала Крису: ”Сегодня свободен? Мне срочно требуется разрядка”.
Ответ пришел моментально.
К: “Крошка, для тебя все, что угодно. У тебя или у меня?”
М: “У тебя. С меня вино и презервативы”.
К: “Ты настолько в меня не веришь?”
И следом фото журнального столика. Да, с бутылкой вина и упаковкой презервативов. Позер.
М: “Прошу прощения, хозяин. Сегодня ваша девочка будет послушной”.
Ставлю телефон на подоконник, включаю камеру и таймер. Чуть приспустить полотенце, открывая ложбинку между грудей, состроить виноватую моську и сложить перед собой руки в умоляющем жесте. Отправить. И тут же следом сообщение: “Кстати, Крис, мне все еще не стоит сомневаться в твоем интеллекте? Или пора просить справку из вендиспансера?”
К: “Думаешь, тетенька-врач откажется подписать нужную мне бумажку? Крошка, кажется, ты слишком давно не стонала подо мной. Приезжай поскорее, и глупые мысли покинут твою головушку”.
М: “В три у тебя. И приготовь обед. Клянусь, стонать подо мной будешь ты”.
Широко улыбнулась, представляя, как Крис бегает по квартире, собирая в кучку носки и трусы. Он, как и я, не являлся чистюлей. Но, надо отдать ему должное, за все те несколько лет, что я провела в его постели, ни разу не видела откровенного срача. К моему приходу в его доме всегда было чисто и вкусно пахло. А без приглашения я там и не оказывалась. Зачем, если наши отношения сводились к сексу для удовольствия и здоровья?