— Возможно, ты и прав.
— Тогда давай, попробуй еще раз!
Под испытывающим взглядом я, уже осторожно, сделала очередной маленький глоток. Легче не стало. Тот же неприятный жар в горле и неприятный привкус во рту, от которого тошнило. Но все же не могла позволить ему решить, что у меня ужасный вкус на напитки, потому смело выпила еще немного.
— Ты…не так уж и плохо пьешь! — прокомментировал Костик с легкой усмешкой.
Он расстелил плед, и мы удобно расположились на нем. Какое-то время молча смотрели на развернувшуюся перед нами картину.
— Часто сюда приезжаешь? — наконец нарушила тишину я.
Он, не глядя на меня, ответил:
— Иногда. Когда хочется тишины.
— И с кем-нибудь? — продолжала допытывать его я с замиранием сердца.
Он усмехнулся:
— Сегодня — с тобой.
По телу от выпитого уже потихоньку разливалось тепло, потому я чувствовала себя все более расслабленной. Вот так мы и просидели, глядя на ночной город, какое-то время передавая друг другу термос. Впервые за долгие годы я ощутила спокойствие…
Глава 11. Мишка
— Мам, открой дверь, — прокричала я, спешно нарезая салат. В духовке уже доходил цыпленок, а в холодильнике пропитывался морковный торт — папин любимый. Каждый год с семнадцати лет я пробовала разные рецепты в поисках идеального. Может, в этот раз попался тот самый? Раздумывать времени не было. Папа уже ехал домой.
— Малая, помощь нужна?
Я счастливо взвизгнула, когда Стас подхватил меня сзади за талию и закружил по кухне. Но все равно успела заметить, как его родители, подхватив маму под обе руки, увели ее в зал, чтобы поболтать или, как называла это мама, почесать языки.
— Вино открой, чтоб подышало. Оно…
— Я знаю, где вино, — перебил он, опуская меня на пол, но не спеша отстраняться. Короткая щетина кольнула кожу.
— Ну и…
— Что?
Широкие ладони обхватили талию, и по спине побежали мурашки, как тогда в баре. Боги, да никакие прикосновения Криса и рядом не стояли. Стас всего лишь обнял меня за талию, как и миллионы раз до этого… А я почти забыла, как дышать. И только судорожно сглотнула, чувствуя, как краснеют щеки, а сердце начинает лихорадочно отбивать марш.
— Может, отпустишь уже меня?
— Детка, ты точно этого хочешь? — выдохнул он хрипло мне в ухо горячим шепотом.
— Нет, что ты. Я мечтаю плавиться в твоих руках, словно воск, — промурлыкала, еле взяв себя в руки. Мы часто так прикалывались друг над другом, так какого черта я смущаюсь, как девственница на первом свидании?
Он рассмеялся и разжал объятия.
— Ты завтра как, снова с принцесской встречаешься? — произнес уже нормальным тоном, лениво шаря в ящике в поисках штопора.
Я прочистила горло, прежде чем ответить:
— Традицию нарушать не планировали.
— А как же наша традиция?
— Что?
Шепелев облокотился на стенку, задумчиво покрутил руках штопор. Смерив меня укоризненным взглядом, уточнил:
— Наша традиция. Завтра четырнадцатое. Забыла?
Я охнула. И правда — забыла. Каждый месяц четырнадцатого числа мы собирались у Шепелева и рубились в приставку, закидываясь фаст-фудом. И были не важны ни день недели, ни погода, ни прочее. Остальные друзья-товарищи и даже возлюбленные шли лесом. До сих пор не могу вспомнить, почему все это происходило именно четырнадцатого, но спуска мы друг другу почти не давали. И было немыслимо, чтобы кто-то из нас нарушил эту многолетнюю традицию. Однако именно это я и собиралась сейчас сделать. Мне правда требовалась передышка. Моему мозгу, телу, фантазии. Не знаю, кто и что подмешал мне в Кровавую Мэри в тот злополучный вечер, но мне совсем не нравилось ощущать себя мартовской кошкой, стоит только Шепелеву перевести на меня взгляд.
— Стасик… — протянула жалобно, округлив глаза. До кота из Шрека мне было далеко, но на Шепелева всегда действовало безотказно.
— Свинтить хочешь? — тут же подозрительно сощурился он.
— Может, перенесем? Всего на денек, а?
— Малая, — от возмущения он забыл, что держит в руках штопор и чуть не зарядил себе по носу, когда принялся размахивать руками, — я свидания отменял, между прочим, ради этих встреч. И не раз.