Серые глаза на миг скользнули взглядом по моему лицу. Я притворилась, что не заметила. Слишком странно чувствовала себя в последние дни и никак не могла понять, что творится с моими мозгами, которые рассыпались в труху всякий раз, как я ловила на себе взгляд друга.
— Красивые?
— Мам, ну какая разница?
— Мужчина не должен быть красивее своей женщины! — и вверх взметнулся наманикюренный указательный пальчик. Мать Стаса, тетя Люся, согласно кивнула.
— Ну да… — протянула я ехидно. — Мужчина должен быть чуть красивее обезьяны…
— На которой женился, — подхватил Шепелев, приобнимая меня за плечи. — Мартышка, ты выйдешь за меня?
— Страх потерял?
— Еще не поняла? Тебе от меня только в могилу.
От этих слов внутри что-то на мгновение замерло. Казалось, время замедлило бег, сердце приостановилось, и даже кислород застрял где-то между вдохом и выдохом. Потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и спокойно, с насмешкой ответить:
— Да, я знаю, что ты меня в могилу сведешь.
Мы могли бы препираться еще долго. Каждый, кто мало с нами знаком, думал, что мы ругаемся, стоило только ему услышать наши пререкания. Но родители знали, что подколки и язвительные шуточки — наш стиль общения, поэтому просто терпеливо наблюдали, лениво потягивая из бокала остатки красного полусладкого.
— У него на работе, может, и нет девушек, а вот моя Катюшка глаз на Стаса положила, — вдруг выдала тетя Люся, стрельнув по мне нечитаемым взглядом.
— Катюшка? Что еще за Катюшка?! И что она, лучше Верунчика, что ли?
Мама выпрямилась, принимая воинственную позу. Мы с Шепелевым переглянулись, приготовившись к очередному спектаклю на тему “лучше Веры женщин нет, надо срочно женить на ней Стаса”.
— Секретарем у нас в школе работает. Стас как-то меня с работы забирал, так она увидела, потом вопросами закидала, — тетя Люся приосанилась, — до сих пор про него спрашивает. Даже как-то кексы домашние передавала.
— Кексы? — Шепелев задумался. Между бровей пролегла морщинка, которую вдруг так нестерпимо захотелось разгладить пальцами, что даже руки зачесались.
— Ну помнишь, шоколадные с работы приносила?
— А… Ну да, было дело. Вкусные, зараза! — И Стас широко улыбнулся. — Мишка, конечно, лучше всех, но ее кексы вышли бы точно несъедобными.
— Это еще почему?
Сердце как-то неприятно царапнуло. Пусть я особо не славилась талантом к готовке, но и откровенно несъедобные вещи никогда не готовила.
— Потому что ты влюблена в меня по уши! Точно бы пуд соли в тесто вбухала.
Ладони снова зачесались, но теперь от желания заехать одному наглому индивиду по смазливой его физиономии. Слава богам, что Стас снова сморозил чушь — мои мозг и сердце наконец-то синхронизировались. Шепелев — придурок. Никогда в такого не влюблюсь. Можно дышать дальше.
— Как же хорошо, что Катюшка любит тебя меньше. Значит, у меня все еще есть шанс.
— Ну не знаю, не знаю… — в бархатистый голос снова пробились хриплые нотки, когда Стас, игнорируя родителей, медленно наклонился к моему лицу, остановившись в паре сантиметров от уха. — А вдруг она гораздо красивее обезьяны? Не боишься упустить шанс?
— Увижу вместе — убью на месте, — так же томно прошептала в ответ, полуопустив ресницы.
Родители наблюдали за нами с затаенным ожиданием. Не знаю, на что они рассчитывали в этот раз, но мы с Шепелевым, встретившись взглядами, лишь расхохотались, нарушив атмосферу.
— Ну вы и артисты, — улыбнулся папа, почесав затылок. — Дочка, неси торт. Потом веселиться будете.
— Так точно! Есть “нести торт”!
— Мишка, я помогу.
И Стас, подскочив со стула, отвесил шутливый поклон. Все снова было как всегда, на своих местах. И этого стало легче.
Глава 12. Юлька
Я заканчивала последние приготовления, когда в дверь затрезвонила Мишка.
— Мать дорогая! У нас сегодня званый ужин с аристократами? — изумилась подруга, заглянув в комнату.
Я подбоченилась и, любовно оглядывая плоды своего труда, заявила:
— Нет, просто я отличная хозяйка и безмерно рада видеть свою лучшую в мире подругу. А ты — дуй мыть руки, пока я добрая!