— Ситуация складывается все интереснее и интереснее. Рассказывай уже, не юли Юла.
Походу, расспросов не избежать. Я вздохнула и снова отложила эту несчастную недоеденную булку в сторону. Моя выпечка, кстати, лучше!
— Ну, его зовут Костик, и он принц.
— У тебя любой красавчик с улицы — принц, — хохотнула подруга. — Больше конкретики, Юлька, больше конкретики.
Я посмотрела на подругу, которая нетерпеливо ждала моего ответа, подперев подбородок кулачками и слегка покачивая ногой. Светлые волосы шелковыми волнами рассыпались по ее спине и дивану. Ну красотка же. И чего Шепелев мнется? Давно бы уже стукнул дубинкой по голове и в пещеру. С ней только так и надо.
— Ох, долгая история, конечно.
— А мы для чего собираемся? У нас как ни вечер, так обсуждение твоих мужиков.
Я вздохнула. И то верно. Просто мне кажется, что Костик — это что-то нереальное. Боюсь, что если расскажу о нем, то он исчезнет, растает в воздухе, как несбывшаяся мечта.
— Ладно, слушай, — наконец произнесла я и начала свой рассказ.
Когда закончила, подруга, задумчиво закусив губу, казалось, о чем-то размышляла.
— Стоп, — наконец подала голос. — Тебе не кажется, что он слишком много тебя поучает? Ты уже коньяк хлещешь, судя по всему, хотя раньше от одного вида тошнило. Розам радуешься, хотя терпеть их не можешь. Да и странный он какой-то.
Я поморщилась. Вот не люблю я в ней эту черту: недоверие к людям, особенно, парням. Так и знала, что она даже к идеальному Костику придерется.
— Ну ты преувеличиваешь. Розы тоже вполне себе красивые. А коньяк... Он просто предложил попробовать — мне понравилось. Попробуй тоже, может, тебя за уши потом не оттащишь.
— Нет, спасибо, — фыркнула Мишка. — Мне вообще пора брать аскезу на алкоголь. Кстати, выпьем за это.
Хихикнув, мы соприкоснулись бокалами.
Через часа два, после того, как стол оказался опустошен, игристое выпито, а фильм про какого-то маньяка (настояла Мишка) просмотрен, мы молча лежали на диване и взирали в потолок.
— Как же хорошо! — вяло потянулась подруга.
— Ну-у-у! — утвердительно промычала я. — Тьфу, что это?
Изо рта я вытащила голубоватую прядь Мишкиных волос, которая случайно упала мне на лицо.
— Тебе не кажется, что пора обновить цвет? — спросила, разглядывая злополучную прядь на свету.
— Пора-то пора. Но ноги не доходят, а руки — тем более. Да и так нормально. Я художник, я так вижу.
Я резко подскочила, чуть не задев ногой стол.
— У меня идея!
Подруга вяло перекатилась на бок.
— Осторожно, сумасшедшая. Что опять выдумала твоя бедовая головушка?
Резко повернулась к ней и торжественно объявила:
— Сейчас будем тебя красить!
Мишка опасливо начала отодвигаться в угол дивана.
— Юлька, ты меня пугаешь. Мы, вроде, не так много выпили.
Сделав щенячьи глазки, я заискивающе сказала:
— Ну Мишенька! Ну вспомни, как раньше красили тебя. Все ж получалось!
Она отодвинулась еще дальше и уткнулась в спинку дивана:
— Юлька, уймись. После наших тогдашних экспериментов я неделю с соломой нежно-зеленого цвета ходила! Шепелев ржал как конь, кикиморой называл. Мне мои волосы еще нужны — желательно живыми!
Я махнула рукой:
— Да ладно тебе. Сейчас и тоника другая, и руки — тоже, — схватила подругу за плечи и начала ее трясти. — Ну давай! Будет весело!
— Все, все, прекрати, чокнутая, голова кружится. Хорошо! Только где мы найдем ее в это время?
Я радостно вскочила с дивана и побежала в спальню, по дороге выпалив:
— Круглосуточка — наше все. Сейчас, подожди, соберусь и пойдем.
За спиной раздался страдальческий голос подруги:
— Напомни, почему мы вообще дружим?
Пытаясь привести волосы в божеский вид, ответила:
— Потому что я лапочка.
— Ах да, точно. Это и объясняет мое бесконечное терпение к твоим очередным “гениальным” идеям.