— …стою на сцене и понимаю, что напрочь забыл слова. Прям чистый лист. А зрители ждут с нетерпением. Как ты думаешь, что же я сделал?
Я, раскрасневшаяся от выпитого, игриво прикусила губу и промурлыкала:
— Ну и что же?
— Сымпровизировал! Прошептал что-то вроде: “ Чудесное утро! Как же я взволнован!” — и грохнулся в обморок. Настоящий. Откачивали долго: минут десять. Но зрители были в восторге, конечно!
Я засмеялась. Он, довольно улыбаясь, подытожил:
— С тех пор в театр я ни ногой. Хотя умоляли остаться, говорили, что я юное дарование.
— А мог бы стать сейчас известным актером. Похлеще Брэда Питта, — усмехнулась я, откидываясь на мягкую спинку кресла и глядя на него из-под ресниц.
Тот хмыкнул:
— Да, вообще, я много чего умею. Мог бы не только актером стать, но и врачом. В школе, кстати, все олимпиады по биологии выигрывал.
Костик говорил это без хвастовства, спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся. Я слушала его, почти не дыша.
— Скромность — твое второе имя, — с восхищением хихикнула.
— А чего мне скромничать? — усмехнулся, поигрывая бокалом. — Все равно, в итоге, поступил на юридический… Отец настоял и правильно сделал. Кто-то же должен продолжить династию.
Он пожал плечами и посмотрел на меня как-то особенно, с чуть насмешливой теплотой. Захотелось опустить взгляд. Но не стала.
— Не жалеешь? — тихо спросила. — А как же твои мечты?
— Нет. — покачал головой. — Мечтать, конечно, никто не запрещает. Это мило. Но детский сад. На одних мечтах далеко не уедешь — максимум до ближайшего разочарования. А карьера, связи, стабильность — это уже серьезно.
Он чуть склонил голову, все также глядя на меня, и улыбнулся.
— Как говорится, крошка, хочешь жить — умей вертеться. Побеждают сильнейшие. А мечты… мечты — это роскошь для тех, кто еще не столкнулся с реальностью.
Сначала мне захотелось возразить — сказать, что без мечты все выцветает и теряет смысл. Что именно она привела меня к нему. Но…
Голос у него был спокойный, почти ленивый, однако за ним ощущалась сталь. Уверенность. Привычка побеждать. Он не доказывал, а утверждал. И это звучало убедительно.
Я смотрела на него, будто загипнотизированная, и вдруг поймала себя на мысли, что хочу верить в его слова. Что, может быть, он и правда прав. А если и нет, то, наверное, не так уж важно. Главное, что Костик так говорит.
— Думаю, ты прав. — улыбнулась ему.
Он вдруг резко потянулся и с хитринкой в глазах сказал:
— Хорошо, что ты это поняла. Зато, благодаря своим актерским талантам, я умею производить впечатление. Особенно, когда мне нравится человек. Вот и ты не устояла — сама не заметила, как попалась в мои коварные сети.
Он сверкнул глазами и театрально расхохотался, как настоящий злодей. Ну точно актер. Я тут же прижала ладонь ко рту, пытаясь заглушить громкий смешок, который вырвался сам собой.
— И правда попалась, — просипела, ловя воздух.
Смеюсь, как сумасшедшая, ей-богу. Негоже с таким мужчиной так себя вести. Представляю, как выгляжу со стороны: волосы растрепаны, щеки красные, как помидор, в глазах чертики нетрезвые… Но Костик уже просто улыбался — чуть лениво, по-кошачьи. Его взгляд с легким прищуром скользил по мне.
— Ну вот, — медленно проговорил он, водя пальцем по краю пустого бокала, — наконец-то смог тебя расслабить. А то была такая напряженная. Думаешь, я не замечаю?
Убрав руку от лица, я, улыбаясь, говорю:
— Да ну тебя! Ничего я не такая.
— Ах, ну конечно, прости! Просто рядом со мной ты всегда скована, — сдержанно произнес он.
Мой колкий ответ застрял где-то в горле. Он ведь прав. Рядом с ним мои мысли путаются, а язык будто мне не принадлежит. Но как бы не так. Надо доказать, что это не так. Я открываю рот…
Чувство расслабленности и легкости как-то само по себе улетучилось. Его рука на моей. Глаза цвета шоколада так рядом. Шепот: “Но мне нравится, что именно со мной ты такая”. Время остановилось. Мир остановился.
Жар поднимается к вискам — становится невыносимо душно, но все же я не отрываю взгляд от его глаз. Такие теплые, ласковые, нежные…изучающие.