— Может, отойдем за столик? Людям танцевать мешаем.
Эти двое синхронно кивнули и, обойдя меня, чуть ли не за ручку отправились к нашему со Стасом столу. Я до хруста стиснула зубы, впиваясь ногтями в ладони. Что ж, Шепелев, ты мне еще ответишь за все.
— Хочешь, на следующую смену приду, проведем какой-нибудь конкурс, расскажу о работе в правоохранительных органах? Полиция всегда готова помочь! — услышала, подойдя поближе.
Катюша сидела на моем стуле, смотрела влюбленными глазами на моего Шепелева и радостно кивала.
— И что ты им расскажешь? Как соседскую собачку по кустам искал да бумажки круглыми сутками заполняешь? Ты же не следак, историй интересных — ноль, — со злости выпалила я… И заткнулась, наблюдая, как светлеют, выцветают серые глаза. Под ребрами противно заныло. Я снова ударила по больному, еще и в тот день, когда он решил поделиться со мной радостными новостями… И мне бы сразу обнять, судорожно зашептать в ухо, умоляя о прощении… Вот только теперь у Стаса есть Катюша, которая сразу же кинулась его утешать.
— В лагере в основном началка, им как раз нужно слышать о храбрых людях с большим и добрым сердцем. А собака — друг человека. Ее жизнь не менее важна, — и Катюшина маленькая ладошка боязливо, поддерживая, опустилась на широченную лапищу Шепелева.
— Тогда договорились, напиши мне, как с датой определитесь, я обговорю с начальством.
Стас больше на меня не смотрел. А я не знала, как исправить ситуацию. Не здесь. Не сейчас. Не при Катюше.
— Но у меня нет твоего номера, — захлопала она наивно ресницами, и злость во мне вспыхнула с новой силой. Посмотрите на нее, ну такая стесняшка, ну такая дурочка! Куда бы деться! И Стас ведь повелся на это кукольное личико!
— Давай телефон, забью. Кстати, нам ведь в одну сторону, могу подбросить.
Я только рот раскрыла от изумления. Он. Собрался. Оставить. Меня. Одну. Мой Шепелев. И ради кого? Вот этой Катюши?
— Да-да-да! Спасибо большое! — затарахтела она, и вдруг, словно вспомнив о моем присутствии, спросила: — А как же твоя подруга?
И посмотрела на меня своими большими глазами-озерами, от которых уже тошнило.
— А Мишке тут недалеко, сама дойдет. Да, подруга?
Я подняла на него взгляд, надеясь, что по моему лицу не прочитать то, что творится в душе. Шепелев криво улыбнулся и, дождавшись моего кивка, подхватил Катюшу под руку и потащил к мотоциклу, пока во мне что-то снова умирало. В который раз.
Глава 18. Юлька
— ...и вместо того, чтобы нежиться в постели с ирландским кофе в руках, я помчалась в квартиру родителей, чтобы перекрыть воду и вызвать сантехника. До Агатки не дозвониться же — шатается где-то!
Я раздраженно приложила руку козырьком ко лбу, прикрывая глаза от яркого солнца. Мои каблуки торопливо цокали по тротуару. И зачем, спрашивается, я их надела? Любовь к шпилькам у меня с детства — от втихую стащенных маминых туфель до первой пары "Маноло Бланик", купленной на свои кровные карманные деньги. И неважно, что на рынке. Главное — ощущение роскоши! И абсолютно в любой ситуации: тусовки в клубе, турпоходы, землетрясения, потоп в родительской квартире — каблуки всегда на мне.
— Интересное утро у тебя, конечно! — отвечает мне ленивый голос Костика.
— И не говори! — буркнула я в трубку. — Устала до жути и спать хочу.
— Ну сейчас то ты свободна же.
— Это да. Думаю, приду домой и просто лягу спать примерно лет на сто. А проснусь, когда кое-кто разбудит меня поцелуем, — в моем голосе появились игривые нотки.
— Крошка, увы, но я сегодня занят. Контракт на волоске, не могу отвлечься. Давай в другой раз.
Еще один умирающий на работе. Я вздохнула.
— А, ну ладно…
— Не обижайся, — сказал Костик вкрадчиво. — У меня появились срочные дела. Форс-мажор — такое бывает. Ты должна понимать это. Я не могу быть рядом все двадцать четыре часа в сутки.
Вырвался еще один тяжелый вздох. Была б моя воля — привязала бы себя к нему веревками.
— Да, я понимаю.
— Ну вот и чудненько. Ладно, крошка, отдыхай.
И отключился. Как всегда — первым.
Последние несколько дней мы почти не созваниваемся и редко переписываемся. Мой благоверный постоянно занят работой, а мои мысли — им. Казалось, мы виделись совсем недавно, а ощущение было такое, будто с тех пор прошли горы. В голове мелькнули картинки нашей последней встречи. Щеки запылали. Губы сами растянулись в блаженной улыбке.