Его губы — в ямке между ключиц, на груди… все снова поплыло перед глазами. Только теперь потому, что мне хорошо. Хотелось что-то прошептать, что-то важное, но дыхание срывалось на полуслове, язык не слушался. Тело, казалось, превратилось в один оголенный нерв.
Я закрыла глаза и прижалась к нему, будто бы в желании раствориться в крепком теле. Он отпустил мои руки, чтобы коснуться губами живота — осторожно, с непередаваемой нежностью. Пальцы инстинктивно вцепились в его волосы. Волна жара прокатилась по телу — от кончиков пальцев до самого сердца.
— Я хочу, чтобы ты это помнила. Даже, когда меня не будет рядом.
Открыла глаза и встретилась с его взглядом. Темным и глубоким.
— Я уже… — сдавленно прошептала.
Ответ его более чем устроил. А дальше — мир стал ярче, громче, безудержнее. Поцелуи — требовательнее, движения — резче, дыхание — прерывистее. Казалось, что я куда-то лечу. Не вниз, не вверх — в другую реальность. Его пальцы скользнули по ребрам. Мои пальцы в его волосах, впиваясь, притягивали ближе, требуя продолжения.
Стон. Волна за волной — мы повторяли дыхание моря. Огнем. Страстью. В какой-то момент мне даже показалось, что стены каюты дрожат от напряжения между нами. Больше не было страха беспощадной бесконечности открытого моря. С ним вообще не хотелось бояться.
Наши пальцы переплелись, дыхание смешалось. Я смотрела в глаза цвета шоколада — без стеснения, без остатка.
Я — его, он — мой.
Когда все закончилось, мы остались лежать на смятых простынях, запутавшись друг в друге. Моя голова покоилась на плече Костика, а его пальцы лениво рисовали узоры на моем животе, будто стремясь оставить на нем свое имя.
— Не такая уж ты и скромница, — пробормотал он полусонно.
— Ну скажешь тоже, — смущенно фыркнула, пряча довольную улыбку.
В эту секунду все казалось таким идеальным. Так мы и уснули в обнимку.
Утро началось с солнца, которое било прямо в лицо — сквозь иллюминатор. Я зажмурилась и натянула простыню повыше. Шторм закончился. Только легкое покачивание яхты и дыхание рядом — спокойное и ровное. Я смотрела на Костика и не верила, что это было. Что мы — были.
Его волосы слегка растрепаны, губы чуть приоткрыты, на плече — царапины от моих ногтей. Щеки вспыхнули. Я потянулась и улыбнулась всему миру: себе, ему, морю, небу, целому дню, который начинался так, будто мне его подарили.
Наспех натянув платье, вышла на палубу. Море было спокойным, небо — чистым. Будто сама мать-природа радовалась за нас. Я, подставляя лицо легкому ветерку, решила немного прогуляться.
У штурвала стоял капитан. Заметив меня, он добродушно улыбнулся и поприветствовал:
— Доброе утро, мадемуазель! Как спалось? Не сильно качало?
Я глупо хихикнула, чувствуя, как заливаюсь краской. Надеюсь, он просто интересуется.
— И вам доброе утро. Спалось…сладко. Не упала, не ушиблась. Почти как дома. Спасибо вам!
Он хрипло засмеялся:
— Ради такой пассажирки хоть в пучину.
Из груди вырвался нервный смешок. Он же ничего не видел и не слышал, да?
— Я что-то пропустил?
На палубе, скрестив руки на груди, стоял Костик. Его глаза с прищуром остро скользили по капитану, лицо напряглось, а губы сжались в тонкую линию. Он молча подошел и приобнял меня за талию — чуть крепче, чем обычно. Взглядом продолжал сверлить капитана. Тот, заметив напряжение, поднял руки и улыбнулся:
— Все в порядке! — сказал непринужденно. — Просто проверял, хорошо ли вам отдыхается.
Костик шагнул вперед, увлекая меня за собой, его глаза стали совсем черными от злости:
— Ты лучше проверяй, как выполняешь свои обязанности, — сказал он резко. — Флирт с пассажирками в них не входит.
Я ахнула и закрыла рот руками. Улыбка исчезла с лица капитана, он молча кивнул и вернулся к штурвалу. Костик же взял меня за руку и потащил в другую сторону яхты. Шел он быстро, сжимая руку до боли. Я, спотыкаясь, пыталась поспеть за ним. В итоге не сдержалась: