— Кабан… — сквозь смех пыталась выдавить я, — кабан… тоже… тоже… дикое животное.
После этого отбивалась уже я.
Когда мы, переодевшиеся, растрепанные и счастливые вывалились на кухню, кофе уже давно остыл.
Воскресный день превратился в посиделки двух давних друзей. О позапрошлом вечере ни он, ни я старались не вспоминать. Да и некогда мне было думать о Катюше с ее кексами. Сначала мы полдня рубились в приставку. И я даже иногда выигрывала. Уже часов в шесть встала, потягиваясь и разминая затекшие мышцы и сведенные судорогой пальцы, которые успели отвыкнуть от геймпада. Шепелев, довольный очередной победой, кинул в меня банкой колы. Еле успела поймать летящий в голову снаряд, а потому, не думая, потянула за жестяной язычок.
— Малая, не…
Щелчок, и вспенившаяся газировка, словно гейзер, рванула наружу.
— Не надо, — закончил Стас, глядя, как моя только недавно высохшая одежда снова превратилась в мокрые липкие тряпки.
Я облизнула сладкие губы и, прищурив один глаз, заглянула в банку. Колы осталось на дне. А жаль.
— Душ? — не то спросил, не то дал указание Шепелев.
— Футболка?
Слава богам, хотя бы сейчас мои трусы остались сухими, а значит, утреннее предложение Стаса взять еще одну пару на выбор — не актуально.
— Прохладно. Худи пойдет?
— Ху что?
Сказать честно, в современных названиях предметов одежды я не разбиралась и путалась, я ж не Юлька. Вот ей не было равных в этом. Знает, что такое и худи, и блейзер, и какие-нибудь чиносы. А мне бы в детство, где есть кофта, футболка, майка и штаны. Все легко и просто.
— Толстовка с капюшоном, — пояснил Стас.
— И откуда ты взял такое мудреное название для такой обычной вещи?
— Думаю, ты не хочешь об этом знать.
Значит, Катюша и тут отметиться успела. Что ж…
— Худи так худи. Неси.
Серая и мягкая толстовка с капюшоном приятно коснулась тела. Стас всего на голову выше, но худи оказалось мне по колено. Я обняла себя руками, жадно вдыхая знакомый аромат, перебиваемый запахом порошка. Прикрыла глаза. Стоило взять себя в руки и перестать уже вести себя как влюбленная девятилетка. Именно сейчас, второй раз за сутки стоя в его ванной комнате, одетая в его одежду, вдыхающая его запах, я призналась сама себе, что снова попала. Как и восемнадцать лет назад. И не знала, что с этим делать. Как дружить дальше, не ревновать к Катюше, не желать большего?
— Да к черту все. Не маленькая, переживу, — и, шепнув это себе под нос, встряхнула распущенными волосами и босыми ногами шагнула в коридор.
— Переоделась? Малая, фильм будешь смотреть? Я тут и попкорн на полке нашел.
Шепелев раскинулся на диване, положив руки на спинку. Сквозь тонкую ткань футболки проглядывали четко выраженные мышцы. Качков никогда не любила, но тут… Идеальное тело. Подтянутое, но не перекаченное: мышцы проглядывают только тогда, когда напряжены. Сглотнула, надеясь, что вышло тихо. Мучительно захотелось провести пальцами от запястий к локтю, а потом и к плечам. Коснуться в мягком поцелуе ключиц. Опустить руки на грудь. Скользнуть к животу. Хотелось. Но не хотелось портить дружбу.
— Давай. Сырный? — голос прозвучал даже без хрипотцы, и я не сдержала облегченного выдоха.
— Сырный, — Стас легко подскочил с дивана и ломанулся на кухню, мимоходом щелкнув меня по носу.
— Эй! А смотреть-то что будем?
Фильмы вместе мы смотрели часто. Чаще триллеры или ужастики, которые оба любили. Реже — ромкомы или мелодрамы, чтобы поржать. Ни я, ни Стас не могли на полном серьезе воспринимать клишированные сюжеты и дебильнейшие диалоги.
— Забей ромкомы в поиске. Пульт где-то на диване! — крикнул с кухни Шепелев.
Я лениво принялась листать список фильмов, прислушиваясь к тихим щелчкам, с которыми в микроволновке взрывался попкорн. Запахло кинотеатром.
— Ээээ… Стас, слушай. Главный герой на спор пытается превратить серую мышку в королеву бала. Ок?
— Банально. Самое то для воскресного вечера. Подвинься.
И он плюхнулся рядом, поставив чашку с попкорном мне на колени и закинув руку мне на плечи.