— Вставай! — отвесила себе легкую затрещину, и тут же взвыла, прижимая ладонь к горящей щеке. Реально надо было вставать уже и жить эту гребаную жизнь. Но не хотелось. Хотелось и дальше утыкаться носом в заплаканное шепелевское худи, прижимать его к груди и вдыхать до посинения такой любимый запах. Пока не вынюхаю окончательно. Пока это чертово худи вонять не начнет моими потом и слезами. И дошиком.
Дотянувшись до полуразряженного телефона, включила его и врубила на максимум музыку. Ни одного пропущенного или сообщения. Что ж… Так даже проще. Выползла из-под одеяла. Согнувшись в три погибели, доползла до ванной комнаты и встала под холодный душ. Стоило первым струям коснуться кожи — заорала благим матом и вырубила воду. Зато пришла в себя.
Из зеркала на меня смотрело чучело: полусухие грязные и сбитые в воронье гнездо волосы, синяки под глазами на бледной коже — краше в гроб кладут, клянусь. Невесело хмыкнула и начала приводить себя в порядок.
Собрала диван, переоделась в любимую драную футболку и старый джинсовый комбез. Шепелевское худи, не стирая, аккуратно сложила и бережно убрала в шкаф на самую верхнюю полку — без табуретки теперь хрен достанешь. Скинула со стола в мусорный пакет жестянки от пива и коробки от дошика. Достала турку. Заварила крепкий-крепкий кофе. Много кофе. И открыла почту.
“Верочка! Спасай, срочно нужна обложка к новой книге. Возьмешься? ТЗ прикрепила файлом. Только не отказывай. Двойной тариф за срочность, как всегда. Соглашайся. Ты не можешь меня бросить”.
Я почувствовала, как губы растягиваются в улыбке. Это я любила. Руки машинально, по привычке, скрутили влажные волосы в небрежный пучок и потянулись за планшетом. Так, что там с ТЗ…
“Центральный элемент обложки — рогатый волк, который держит в зубах связку старинных ключей. Его рога оплетены гирляндами из мелких косточек, ягод и перьев. На рогах лежит луна. На фоне темный лес. Цветовая гамма — темно-синий, золотой, белый, голубой”.
“Название “Страж лунной лощины” . Со шрифтами делай, как знаешь, я тебе доверяю, все равно не разбираюсь. Главное, чтобы красиво”.
“Референсы и синопсис прикладываю”.
Потерев в предвкушении ладони, открыла синопсис и начала читать, делая заметки по ходу чтения. Привычная и такая любимая работа… Это вам не всякие мистеры “большое дерьмо”, которые никогда сами не знают, чего хотят. Это творчество. Взяла стилус и принялась набрасывать эскизы.
Через часов пять плодотворной работы снова сварила кофе и, сладко потягиваясь, открыла окно и уселась на подоконник. Июльское солнце жарило как-то тихо, неспешно, будто конфорку выкрутили на минимум. Зато снова пахло грозой. Я втянула глубже аромат кофе, грядущей грозы, нагретого асфальта… И блаженно прикрыла глаза. По прогнозу завтра вечером дождь. Привычное дело для начала июля. Зато на следующие выходные обещали жаришку. На пляж, что ли, смотаться… Море, песок и сетка для волейбола. Мы всегда со Стасом…
Со Стасом. Судорожный вдох и резкий выдох. “Со Стасом” больше не будет. Никогда. Он больше не станет затаскивать меня на руках в воду, а я не буду цепляться руками и ногами за крепкие плечи и бедра, обвивая его конечностями и делая вид, что не умею плавать. И прыгать бомбочкой с его спины в воду тоже не буду. Стас не закопает мои ноги в песок и не напишет на нем “малая”. А я не начну уговаривать его потанцевать со мной вечером на площадке под шепот волн и свет искрящихся звезд. И в волейбол мы тоже больше не сыграем.
— Зато и палец он мне опять не выбьет, волейболист хренов, — проговорила в пустую кружку. А потом, снова прикрыв глаза, встала и пошла дорабатывать эскизы. Работа не волк, но кушать хочется хотя бы раз в день.
А в пятницу с утра позвонила Гата и принялась за допрос с пристрастием:
— Миш, что у вас с моей сестрой произошло? Я ее тут на днях видела — идет по темноте за гаражами одна. А потом рыдать начала и рассказывать о вашей ссоре из-за Костика. Ты правда ее выгнала и запретила приходить и звонить?