Я невесело хмыкнула, вспоминая нашу последнюю встречу.
— Правда выгнала. Этот Костик тот еще хрен моржовый. А твоя сестра этого в упор не замечает.
— Она всегда такая, разве это повод для ссоры?
— Ублюдочность Костика? Нет, — пожала плечами, забывая, что Гата меня не видит. — А ее слова о том, что я злобная завистливая сука, которую просто никто не трахает — да. Или я должна была ради нашей дружбы это просто проглотить?
— Эм… — слышно было, как Гата зависла.
— Так что давай закончим этот разговор. Не хочу еще и с тобой ссориться.
— Ок, замнем пока, — с сомнением протянула она.
— Прости, у меня тут работы накопилось. Давай как-нибудь потом поговорим?
— Ладно, отключаюсь. И, это… Ты классная. А Юлька просто влюбленная дурочка.
— Да-да. Пока.
Сбросила вызов и, отшвырнув телефон в сторону, с раскинутыми в стороны руками рухнула на диван. Быстро новости распространяются. Еще недели не прошло, а Гата уже в курсе. Такими темпами скоро весь город будет знать, что две неразлучные подружки теперь никакие не подружки. А наши пятницы теперь просто пятые дни недели. Вот как сегодня. Никакой болтовни по душам и под вино. Никакой дружбы. На душе заскребли кошки, но я усилием воли выгнала их куда подальше и снова принялась за работу.
“Привет, Вер! Выбираю второй эскиз. Все нравится, только давай связку ключей в зубах заменим на один ключ. И украшения на рогах сделай тоньше, минималистичнее. И цвет глаза у волка пусть будет голубой”.
Начала с правок. Приятно работать с теми, кто тебе доверяет. А Ира мне доверяла. Как написала первый раз несколько лет назад — так и продолжает раз за разом огорошивать своими сообщениями. Ей всегда надо вчера и побыстрее. Зато мы совпадаем абсолютно. Все ее обложки — моих рук дело. И от этого хочется каждый раз превосходить себя, удивлять и восхищать. Иру. Сама-то я от себя и так в восторге: надо же, воспитала себе автора!
Под окнами раздался рев мотора, и я дернулась, рисуя стилусом лишнюю линию. А сердце учащенно забилось в горле, мешая дышать. Кажется, этот звук я узнаю из тысячи — столько раз вскакивала на этого рычащего зверя, чтобы прижаться к широкой мужской спине и почувствовать себя свободной, пока от дикой скорости и ветра безжалостно слезятся глаза.
Не ошиблась. На носочках подкралась к входной двери, старательно задерживая дыхание. Взглянула в глазок. На лестничной площадке стоял Стас. С усталым, заросшим щетиной лицом. В мятой толстовке. Стоял и молча смотрел на дверь, даже не стараясь постучать. А я рассматривала его: каждую черточку, каждую морщинку. И пальцам до боли, до онемения хотелось коснуться этих морщинок, разгладить их. Но разве я могла? Так же молча стояла по другую сторону от двери и ждала чего-то. Через минут пятнадцать он просто развернулся и ушел. А я осела на пол, стараясь сделать очередной вдох. Хотелось сдохнуть, но надо было жить. Правки еще в эскиз вносить, ждать одобрения, превращать эскиз в готовую работу… Дел по горло, умирать некогда.
Весь день провела за работой, иногда прерываясь на кофе и ТикТок. Мой аккаунт давно заглох. Надо было поснимать новенького, но… Я так и не смогла себя заставить. Выворачивало лишь от одной мысли, что нужно доставать штатив, выставлять свет, заставлять себя генерировать идеи. У меня мозг болел не меньше, чем сердце. Того и гляди начну сыпать сопливыми цитатками из пацанских пабликов. Ржала над Юлькой до усрачки, а теперь чем лучше? Только тем, что мужика выбрала хорошего. Жалко, что недоступного.
Когда на улице стемнело, еще раз полюбовалась проделанной работой и скинула ее Ире. Осталось дождаться одобрения, и можно приступать к итоговому варианту. Но это уже завтра. Почистила зубы, старательно выдавливая из тюбика остатки былой роскоши, быстро ополоснулась и скользнула под одеяло.
Сон не шел. По стенам скользили тени и свет фар проезжающих мимо машин. Из окна тянуло ночной свежестью и прохладой. А в голове картинками проносились кадры последних дней. Катюша, которую под руку держит Стас. Злая ухмылка Костика. Штормовое море и холодный дождь. Пристальный взгляд серьезных серых глаз. Четкие и такие мягкие губы. Трещинки на потолке. Искривленное в ярости Юлькино лицо. И еще… Щетина и какой-то больной взгляд.