— Ну да, ну да, куда тебе, богине, до нас, смертных.
Я бурчала в шутку. Несколько лет, проведенных в художке рука об руку и колено к колену, научили меня принимать Юльку со всеми ее странностями. Зато я знала — случись что, и она прибежит посреди ночи не накрашенная и в пижаме, чтобы меня спасти. А Юлька без марафета даже мусор выносить не выходит. Такая преданность перекрывала все ее странности и недостатки.
— Я могу тесто намешать! — Юлька подскочила с места, отчего кудрявые волосы колечками взметнулись вокруг нее. Я залюбовалась. — Где тут у тебя венчик?
— Была бы я парнем, уже женилась бы! — с чувством выдохнула и, снова забывшись, опять чирканула пальцем по терке.
— И наняла домработницу!
Юлькин палец, вполне себе здоровый, ткнулся куда-то в потолок.
— Сначала заработай на нее, солнце.
— Зарабатывать на нее будет мой муж, — простодушно улыбнулась она. — Не станет же он заставлять любимую женщину гнуть спину у плиты?
— Рецепт помнишь, любимая женщина?
Мне никогда не хватало этого Юлькиного заразного оптимизма. Я заранее знала, что и на кухню, и на домработницу в ней придется зарабатывать самой. Поэтому легкость, с которой Юлька верила в счастливое будущее, заставляла только улыбаться.
— Два яйца, стакан кефира, стакан муки, сколько-то там еще соли и соды, — оттарабанила Юлька, завязывая свои роскошные волосы в пышный пучок, пока я пыталась почистить чеснок.
— Венчик в шкафчике, сбоку.
— Есть, венчик в шкафчике, — со смехом она приложила ладонь ребром к виску.
И больше мы не отвлекались на ерунду. Я очень любила наши пятничные посиделки. Я закупалась продуктами для готовки, Юлька приносила с собой вино и фрукты. А потом мы молча готовили под виниловые пластинки: в моей студии не было места даже для нормального шкафа, но для проигрывателя — нашлось. Сегодня фрукты оплатил и привез Шепелев, так что Юльке оставалось только принести вина, с чем она отлично справилась. Не знаю, как, но подруга всегда угадывала и брала вино, подходящее под настроение.
— Все, — я поставила форму с пирогом в духовку и вытерла руки, — двадцать минут, и готово.
— Самое время открывать вино.
Через полчаса сырный пирог уже дымился на журнальном столике, пока в бокалах под светом маленькой гирлянды искрился Совиньон блан. Юлька разлеглась на диване, закинув ноги на стену, я, поставив пластинку, завалилась рядом. Уставшая спина благодарно хрустнула, и по телу разлилось приятное тепло.
— Что со мной не так?
Юлькин задумчивый голос прозвучал неожиданно громко в вечерней тишине. Она повернула ко мне голову и требовательно уставилась в ожидании ответа.
— Ты о чем?
Я притворилась дурочкой, хотя прекрасно понимала, о чем она спрашивает. Ни одной пятничной встречи не проходило без этого вопроса. И если Юлька снова его задает — значит, на ее счету еще одно неудачное свидание.
— Этот ненормальный Вася скинул меня в воду. Да я чуть разрыв сердца не получила! Была бы твоя лучшая и единственная подруга красивая, но мертвая!
— Зато как выигрышно смотрелась бы на твоем бледном лице красная помада…
— Ну ты!
И в меня полетела моя же подушка.
— А что я? Вообще не понимаю, где ты этих придурков находишь. И чего твоя задница все время приключений ищет?
— Не приключений, а принца.
И Юлька мечтательно вздохнула, цепляя со столика яблочную дольку. Ее одержимость поисками того самого уже порядком поднадоела и временами доводила меня до белого каления. И я все чаще опасалась, что однажды Юлькино красивое лицо мелькнет в криминальных сводках нашего города. Когда с такой маниакальной упертостью ищешь принца, велик шанс найти маньяка.
— Принца? Кого-то вроде того придурка, что запер тебя в своей машине и пытался залезть языком тебе в рот?
Я от возмущения забыла, что полный бокал стоит совсем рядом, и задела его рукой. Хрупкое стекло разлетелось от удара по полу, Совиньон залил новый пушистый коврик, оставляя на нем липкие желтые следы.
— Миииишка…
— Да и пофиг! — взмах рукой, и когда-то белый коврик отправляется под стол.