— Агат. Я такая плохая сестра, да? — выдавила из себя.
Ее молчание было тяжелее любых слов. Я чувствовала, как внутри меня нарастает чувство вины. Как я могла быть настолько эгоистичной, что не заметила, как она страдала? И вместо того, чтобы быть тем человеком, к которому она может прийти, я стала тем, кто пропустил все. Моя лучшая подруга стала для Агаты поддержкой. А на ее месте должна была быть я…
— Ты не плохая… — наконец произнесла Агата. — Просто не видела. Ты ведь веришь только в хорошее, а другого и не замечаешь.
Она тяжело вздохнула и посмотрела на меня:
— А в жизни, Юль, не все так идеально и гладко, как в сказке. Хэппи-энд не всегда случается. Вот как у меня. И принцы, знаешь ли, не всегда принцы. Иногда — те еще ублюдки.
Я молча кивнула. Слова Агаты глубоко застряли в мозгу, как занозы. В голове зашумело.
Агатка с громким хлопком шлепнула себя по коленям и подскочила с места. Глаза загорелись, а на накрашенных фиолетовой помадой губах расползлась ехидная ухмылка:
— Так, уже темнеет. Ну? Командуй, что делать-то.
После того, как сэндвичи в дорогу были приготовлены, а пауэр-банки поставлены на зарядку, мы, немного поболтав за бокальчиком игристого, отправились спать. Агата улеглась на диване, который я любезно застелила, не переставая ворчать, что могла бы и уступить ей свою кровать. Ага, конечно. Я хоть и решила стать хорошей сестрой — но не настолько.
Так и закончился пятничный вечер. Опять без Мишки.
Глаза.
Голубые, глубокие, с золотистыми искорками — будто в них пляшут солнечные зайчики. Они смотрели прямо на меня.
Весело. Ласково. Тепло.
Меня накрыло легкое, щемящее чувство. Казалось, я всегда их знала. И, если они вдруг исчезнут, потеряю что-то по- настоящему важное. Дорогое. Необходимое.
Сделала шаг. Затем — второй. Но глаза начали отдаляться.
Внутри зашевелилась паника.
Я бросилась за ними.
— Подожди!.. —прошептала хрипло. Кричать не могла.
И тут все вокруг изменилось.
Цвета ушли.
Сначала стало тускло и блекло — словно кто-то провел по миру ластиком. Потом все стало вязким, темным. Земля? Болото? Шоколад?
Воздух стал густым, как кисель. Меня тянуло вниз.
Я пыталась дышать — не получалось, кричать — горло не слушалось.
Тонула. Одна. Снова.
Крик.
Я вскочила, задыхаясь, с дрожащими руками и мокрой спиной. Комната была темной. Из-за двери слышалось посапывание Агатки. Ее и пушечный выстрел не разбудит, не то что какой-то крик.
Вцепившись в одеяло, я все еще видела перед собой эти глаза. Голубые, с золотом. И продолжала чувствовать тупую тоску по тому, кого даже не знаю.
Утро встретило нас не особо радушно. Серым небом, тяжелой головой и ощущением, будто по мне раза три проехался камаз. Агатка уже сидела на кухне — лохматая, сонная, с черным кофе в руках. Рядом, на столе, лежала раскрытая упаковка с шоколадом. Внутри меня что-то неприятно зашевелилось.
— Это ж каким надо быть психом, чтобы вставать до восьми? — громко зевая, пожаловалась сестра.
Ничего не ответив, я плюхнулась на табуретку и схватила чашку с кофе, заботливо приготовленным для меня, и отхлебнула. Черный, горький, крепкий, с сахаром — то, что надо, для того, чтобы пережить этот день. В мозгу потихоньку начало проясняться…
Раздался резкий звонок в дверь.
Мы обе вздрогнули. Чашка едва не вылетела из рук.
— Вот и суженный пожаловал! — буркнула Агатка, даже не попытавшись встать.
Я поднялась. Внутри что-то встрепенулось, и сердце забилось с удвоенной силой.
Открыла дверь.
Костик.
Как всегда безупречен: идеальная укладка, сидящие по фигуре джинсы и рубашка, ленивая улыбка. В руке — стаканчик с кофе.
— Крошка, ты еще не готова? — нахмурился он.
А я стою.
И вместо ответа — просто смотрю в его глаза. Шоколадные.