Тетя Люся приблизилась и, не давая мне встать, наклонилась, обдавая ароматом сладких и вонючих духов. Чмокнула три раза воздух рядом со мной и ласково потрепала по волосам.
— Всё время забываю о том, какая ты уже большая.
Она оглянулась на маму и спросила:
— Замуж-то как, скоро?
— За… что?
Мама нервно дернула бровью и слащаво улыбнулась, отодвигая для тети Люси стол. Отец поспешил покинуть бабское сборище, по пути пожав Стасу руку. Тот же так и стоял в дверях, не торопясь сделать шаг вперед.
— Замуж, — повторила тетя Люся, — жених-то есть, наверно.
— А… Жених… — глубокомысленно повторила за мамой Стаса, бросая на него взгляды из-под ресниц. Но его равнодушное лицо не выдало и капли эмоций.
Раньше Стас бы кинулся шутить, обещать мне любовь до гроба, спасать, перетягивая на себя родительское внимание… А сейчас только сложил руки на груди и облокотился на косяк. И сердце оборвалось. Словно тот единственный волосок, на котором еще держалась надежда, что мы снова помиримся, как и миллионы раз до этого, порвался. И я стремительно рухнула в пропасть. Как ни старайся — не спасешься. Да и надо ли?
— Жених… Да. То есть нет. То есть…
— Так есть или нет? Кажется, простой вопрос, — насмешливо переспросил Стас, скользя взглядом по касательной. Вроде и на меня смотрит, а вроде и нет. И я разозлилась.
— А у тебя самого-то есть? — с вызовом бросила ему в лицо, задирая подбородок повыше.
— Жених? — Стас будто бы в изумлении приподнял правую бровь. — Прости, малая, но нет. Моя мама не одобряет однополых отношений.
— Как жаль, не правда ли?
Родители в недоумении переводили взляд со Стаса на меня и обратно. Им еще никогда не приходилось видеть нас такими. Я и подумать не могла, что однажды мой Шепелев посмотрит на меня холодно и зло. Где знакомые смешинки в серых глазах? Где широкая улыбка? Куда все это делось? Вместо человека, которого знала лучше, чем саму себя, спотыкалась взглядом об опасного хищника. Черты лица его заострились, движения стали плавнее и стремительнее… И снова почувствовала страх. Я и не подозревала, что Стас может быть таким.
— Не жаль.
Он в одно мгновение оказался рядом и, улыбнувшись одними лишь губами, вкрадчиво произнес:
— Я люблю девушек. Одну девушку.
Я замерла, словно мышь перед удавом. Серые глаза затягивали. Затягивали и замораживали.
— К-к-какую..?
— Девушку?
Стас отступил и сел рядом с тетей Люсей, приобнимая ее за плечи. Губы его слегка дернулись в улыбке, а глаза потеплели. Но стоило ему только перевести взгляд на меня — снова покрылись изморозью.
— Я вас обязательно познакомлю. Когда-нибудь. Мы ведь лучшие друзья. Да, малая?
Я заторможено кивнула. А потом не выдержала и, наскоро попрощавшись, вылетела из квартиры, словно из клетки со зверем. Диким зверем. С таким больше не похрюкаешь — сожрет с говном и не подавится.
Неслась по улицам, не разбирая дороги. Внутри все пылало от ярости и обиды. И чем я так провинилась, что жизнь рушится, как карточный домик? Мало того, что потеряла Стаса, Юльку… Так еще и себя почти потеряла. Где это видано, чтобы я рыдала из-за мужика? Убегала из родительского дома? Пачкала свой линолеум чернилами? Да какого хрена?! Мне деньги зарабатывать надо, а не переводить их на порчу имущества! Не жизнь, а дерьмо на палочке — ешь не хочу!
Обойдя несколько раз вдоль и поперек свой маленький приморский городок, почти успокоилась и решительным шагом направилась к прибрежному ночному клубу. Было еще рано, но в сезон клуб работал чуть ли не круглосуточно, развлекая приезжих. Вот и сейчас я издалека услышала, как гремит внутри музыка.
— Мужик. Мне срочно нужен мужик. В конце концов, на Шепелеве свет клином не сошелся!
Нет, сначала я почти решилась набрать Криса. Почти. Открыла журнал звонков, пролистала до нужного имени, занесла над ним палец… И помедлила пару секунд. А потом убрала телефон в карман, так и не нажав на значок вызова. Крис не помог даже тогда, когда между мной и Стасом не было ничего, кроме пары брошенных взглядов и моих снов. Так чем он поможет теперь, когда я подыхаю, готовая бежать следом за Стасом, как брошенный пес, ведомая лишь одной надеждой? Меня и останавливает-то только мое благоразумие. Хотя и оно давным-давно дало трещину.