Из груди вырвался тихий вздох, и пальцы по привычке потянулись к пряди, выбившейся из косы. Только это помогает успокоиться и привести мысли в порядок. Чую, к тридцати я останусь без волос.
Может, он просто устал. Или это я опять себя накручиваю. С чего вообще взяла, что он нарочно? Ну разбил — бывает. Чертова статуэтка, просто сентиментальная безделушка.
Я глубже вжалась в сиденье и склонила голову в сторону Костика. Этот идеальный профиль, длинные ресницы, густые брови, которые сейчас чуть нахмурены…
Он ведь заботливый. По-своему. У всех бывают такие проблемы в отношениях. Наверное.
Рука Костика потянулась к дисплею, чтобы переключить песню.
Нитями красными, длинными письмами
Я проложу путь тернистый домой.
Только вернись к себе, боже,
Вернись к себе, будь собой, будь собой.
Костик бросил короткий взгляд на экран и поморщился — видно песня ему не зашла. Уже было снова попытался переключить, но я быстро сказала:
— Оставь, пожалуйста.
Он убрал руку и взглянул на меня с усмешкой.
— Ты со мной уже разговариваешь?
В его голосе не было обиды. Скорее, желание уколоть. И это расстроило меня больше всего.
Снова повернулась к окну и пожала плечами.
— А я и не прекращала.
Он фыркнул и вернулся к дороге. И снова воцарилось молчание.
Каждый вечер искала ответы,
Каждый вечер по кругу и снова.
Я искала себя там, где тлел ты,
А нашла только запах медовый.
Песня доиграла, и ее слова еще долго звенели в ушах, не отпуская. И от этого в душе становилось горше. Если так и будем молчать, то отдых превратится в поминки.
— Как ты думаешь, там есть камин?
Он удивленно посмотрел на меня, и через мгновение уголки губ поползли вверх.
— Зачем тебе летом камин? — спросил он с улыбкой, вновь глядя на дорогу. Не хмурится — уже хорошо. Не знаю, зачем он мне нужен, но развеять напряженную атмосферу точно необходимо.
— Ну, не знаю.
Я сделала глаза кота из “Шрека” и уставилась на его профиль:
— Просто так романтично, как в кино. Представь, лежим на шкуре какого-нибудь зверя у теплого огня в обнимку и болтаем о всяком…
Костик запрокинул голову и расхохотался. Затем взглянул на меня с усмешкой и сказал:
— Ладно, ладно, крошка, камин так камин. Только потом не жалуйся, когда окажешься на этой шкуре голая, взъерошенная и без сил.
К щекам прилил жар. Я усмехнулась — будто мне весело. Но внутри почему-то все сжалось от неловкости и какой-то липкой досады. А раньше меня это не задевало — максимум, смущало.
Что ответить? Сказать “фу” — получить в ответ его насмешливый снисходительный взгляд. Промолчать? Впрочем, так и сделаю. Кивок, натянутая улыбка. Он же просто так пошутил. Да, неудачно. Но, может, в следующий раз будет аккуратней.
Хотя нет. Вот это уже по-настоящему смешно.
Телефон пискнул. Сообщение от Агаты: “Едешь еще? Все норм?”
Агата и забота — слова, будто из разных полушарий. Как трогательно. На лице расплылась улыбка.
— Кто это? — голос Костика разрезал воздух.
Ровный, без напряжения, но я уже узнавала этот тон. И ничего хорошего он не предвещает. А мне скрывать нечего.
— Агата.,— ответила я и, смахнув вверх, начала печатать: “Да все ок, почти доехали.”
Сообщение не отправилось.
Я морщу лоб, глядя на верхний угол экрана — сети нет. Прекрасно. Чертово междугородье.
Сбоку — тихий смешок. Фырканье.
— Эта твоя татуированная выскочка?
Я медленно повернулась к нему с улыбкой. Натянутой, но улыбкой. Все- таки…ну не ссориться же. Просто ляпнул. Наверное.
— Ну да. Она…яркая. Такая у нее манера самовыражения. Знаешь же, каждому свое.
— Ну… яркая — слишком громкое слово. Скорее, фриковатая.
Я рассмеялась, потому что так легче. А внутри — как будто в живот ударили. Больно.