Костик резко повернул ко мне голову, в глазах плясали искры. Он уже был не просто раздражен. Он был зол. На меня.
— Мишка, говоришь? И с каких это пор твоя бывшая подруга снова стала авторитетом? — процедил он.
Я невольно сжалась под его колючим взглядом. Он сразу это уловил — и довольно ухмыльнулся.
— Она же, кажется, тебя выгнала на улицу почти в чем мать родила, если я правильно помню? Или ты ей уже простила все ради злорадных и завистливых “я же говорила”?
Я задохнулась от его слов.
— Это не твое дело, — выдохнула я. — Мы с ней сами разберемся. Но она хотя бы не обесценивает меня так, как это делаешь ты.
Костик хмыкнул и медленно повернулся к дороге.
— Ну да, конечно. Бедная, несчастная девочка — все ее обижают. Все вокруг плохие — одна она хорошая. Неплохо ты устроилась, крошка.
Если б мне кто-то сказал раньше, что человека можно уничтожить словами — посчитала бы это полнейшим бредом. Сейчас же… Казалось, что я медленно распадаюсь на мелкие фрагменты.
Мир перед глазами поплыл. Воздух стал таким густым, что казалось — его невозможно вдохнуть. Я распахнула рот и начала часто дышать, как выброшенная на берег рыба. В висках закололо, боль отдавала в затылок.
Он просто издевается.
— Останови машину, — тихо сказала я. Внутри все горело.
— Что? — он даже не повернул голову.
— Останови. Машину. Сейчас.
Костик выругался сквозь зубы, но не сбавил скорость.
— Сдурела? Мы на трассе, ты даже не знаешь, где мы…
Воздуха не хватало. Я схватилась за ручку двери и яростно прошипела:
— Останови, черт побери! Или сама выпрыгну, тебе-то что?
Костик бросил на меня взгляд. Долгий, мрачный. Промолчал. Я, не отводя глаз, с упрямством потянула за рычаг. Он раздраженно сжал губы. Машина резко взвизгнула и замерла на обочине.
Я выскочила. Хлопнула дверью с такой силой, что гул разнесся по пустой дороге. Жаль, стекло не треснуло. Было бы символично.
Отошла на несколько шагов и замерла. Стояла, обхватив себя руками, дышала — глубоко, шумно. Холодный воздух охлаждал внутренности.
Вот и все. Поздравляю, Юлька, с самым большим провалом в твоей жизни.
Подняла голову к небу — серому, нависшему так низко, будто собиралось расплющить меня. Да и пусть.
Костик не уезжал. Машина фыркала мотором у меня за спиной — такая же недовольная, как и ее хозяин.
— Ну все, остыла? — послышался голос. Такой мягкий. Ласковый. — Крошка, не дури. Вернись в машину. Чего ты как маленькая.
Я молчала. Его голос вызывал во мне тошноту.
— Сейчас дождь пойдет. Замерзнешь, промокнешь. Прекращай этот цирк. Садись уже.
Я медленно повернулась к нему. Лицо, наверное, было белее мела.
— Уезжай, — выдохнула я. — Просто уезжай.
Костик опасно прищурился. Затем — хлопнула дверь машины. Он вышел. И направился ко мне, все такой же уверенный, вальяжный, как будто ничего особенного не произошло. Как будто все нормально.
— Ты что несешь? Садись в машину, хватит выпендриваться. Это потому что я эту ерунду разбил? Ну прости, купим новую. Хочешь — две. Все, давай поехали. Что за детский сад?
Может, он еще и душу склеит? И рассыпанные чувства соберет? И любить будет? Ага, размечталась. Такое бывает только в сказках. Внутри будто снова что-то треснуло. А я думала, что ломаться уже нечему. Все это было зря…
Он подошел вплотную. Я отступила на шаг. Он — вперед. Я — снова назад. Похоже на какой-то странный танец. Или игру в хищника и жертву. Только жертве уже все надоело.
— Крошка, блин, да хорош уже! — Он протянул руку и ухватил меня за запястье. — Хватит, говорю! Поехали!
— Отпусти! — я дернулась.
— Да перестань! — он уже злился. Пальцы сжались сильнее. Второй рукой он попытался обнять меня за плечи, подтянуть ближе. — Не выеживайся! Ты же сама знаешь, что это все бред!
— Не трогай меня! — я билась, вырывалась, как могла. Сердце стучало где-то в ушах. Мир сузился до его лица. Его рук. Его проклятого запаха. Тошнота подкатила к горлу.