Она же говорила, что он не тот. Что этот принц чхать хотел на меня, даже банальные вещи не запомнил. Предупреждала же.
А я? Только вздыхала и щебетала что-то про настоящую любовь. Закрыла глаза на то, как Костик оскорблял ее, как угрожал. А теперь я уверена, что так все и было. Оправдала его, но потеряла подругу. Подруга года, ага.
Перед глазами всплыл образ Мишки из того злополучного дня, когда мы поссорились. Ее взгляд — полный боли и разочарования. Уставшее, измученное лицо. Я ведь даже не спросила, как у нее дела.
Пальцы до боли сжались в кулаки, в горле встал ком. От стыда, от боли, от осознания того, какая я эгоистка.
— Прости… — слова вылетели из меня сами собой. Знаю — не слышит. И услышит ли когда-нибудь.
Тем временем стемнело окончательно. Дождь прекратился, но небо все еще было плотно затянуто тучами и стало почти черным.
Я шла на автопилоте. Пока нога вдруг не поехала по грязи, из груди не вырвался визг — и не рухнула прямиком в здоровую, мерзкую, ледяную лужу.
Стало еще холоднее. Грязнее. Мокрее.
А затем — как прорвало.
Я начала лупить по темной воде и кричать. Орать. Реветь в голос, не сдерживаясь. Хлестала со всей дури кулаками по этой чертовой луже, будто она виновата во всех моих косяках и проблемах.
— НЕНАВИЖУ! — заорала в небо. — ПОЧЕМУ ВСЕ ТАК?! ПОЧЕМУ?!
Руки не переставали яростно молотить, как будто это могло помочь вырвать из меня все страдания. Всю мою тупость. Эту проклятую влюбленность. Я чувствовала, как ломаются с корнем ногти, но боли не было. Только злость. На себя.
А потом силы иссякли.
— Облажалась… — прохрипела я, опускаясь щекой в ледяную воду. — Как всегда, черт возьми, облажалась…
И лежала так.
Мокрая, разбитая. Без принца и без рыцаря.
Я перевернулась на спину. Вода неприятно хлюпнула, но мне было все равно. Просто смотрела в темноту и думала.
Почему я так отчаянно цепляюсь за любовь? Почему каждый раз, когда кто-то идеальный посмотрит на меня ласково, я сразу: “Мои душа и тело ваши, распишитесь?” Почему мне так жизненно необходимо услышать “ты мне нужна”? Откуда вообще все это?
Да потому что без этого…пусто. Я будто состою из кучи обломков и надеюсь, что появится принц на белом коне, который поможет меня собрать. Который спасет меня. И будет рядом.
Как это делал он.
Детский сад. Выпускной. Мне лет шесть, я в пышном платьице с оборочками и короной на голове. Все в зале нарядные, радостные.
Мы должны были танцевать с Ванечкой, но он расплакался и убежал к маме на ручки — испугался. А я стою посреди зала, одинокая и растерянная, с ощущением будто меня предали в самый важный момент в жизни.
И вот — он. Высокий, красивый, пахнущий хвойным лесом. Подошел, улыбнулся и протянул руку:
— Разрешите вас пригласить на танец, мадемуазель?
Я смущенно захихикала. И мы закружились. Прямо посреди зала, под умиленные взгляды воспитателей и мамочек. Я чувствовала себя особенной.
Потом была прогулка. Мама пошла за мороженым, толкая коляску с годовалой Агаткой. А он повел меня к тиру. Выстрелил пару раз — и выиграл большого плюшевого зайца, с которым до сих пор, будучи взрослой, засыпаю в обнимку. Продавец вручил нам приз и улыбнулся мне:
— Какая у вас красивая девочка!
А он гордо ответил:
— Это моя принцесса.
Я лежала в луже, уставившись в ночное небо невидящим взглядом.
— Папа… — выдохнула я и почувствовала, как по щеке скатилась одинокая слеза.
Он был рядом столько, сколько смог. Но даже самый сильный, самый волевой человек не способен победить всесильную. Ту, что не объясняет почему — а просто берет, потому что может.
Отец ушел.
А я осталась — с пустотой в душе, которую пыталась заполнить любовью к каждому, кто был хоть немного таким же идеальным, как он. В кого я превратилась?
Может, оно и к лучшему.
Что бы он подумал, увидев свою принцессу такую: грязную, промокшую до нитки, лежащую посреди лужи ночью? Его бы это убило. Во второй раз.
Никто никогда не полюбит меня так, как папа. Никто не будет таким же сильным и надежным. Надо перестать искать идеалы. Их не существует. Принцев — нет.