— А я тебе тоже фонарь взял, — как-то неестественно пробормотал Стас, прочистив перед этим горло. Я наконец-то затянула этот неподдающийся ремешок и протянула руку:
— Давай, лишним точно не станет. Чем светлее, тем приятнее.
— И Юлю проще увидеть будет, — поддакнула Гата, вглядываясь в густую черноту.
Стас повел плечами, словно стряхивая с себя лишнее, и начал рассказывать, о чем договорился с патрулем:
— Значит так. Нам выдали фонарики, громкоговоритель и рацию. На машине за кордон не пустят — есть вероятность, что завязнем. Поэтому идем медленно, аккуратно, смотрим под ноги. Если вдруг что — сразу сообщайте. Пока понятно?
Мы с Гатой кивнули и собирались было рвануть за ограждение, но Стас преступил дорогу и продолжил:
— Ветер стих, поэтому обвалов и падающих деревьев сейчас быть не должно, но на всякий случай держитесь рядом. Я буду звать Юлю в мегафон. Идем вдоль трассы и самостоятельно пока в лес не сворачиваем, ищем ее на дороге. Если найдем — сообщим по рации, нас вытащат. Здесь недалеко дежурит машина скорой помощи, так что если она травмирована — помощь окажут. Ясно?
— Да, пошли уже!
Стас двинулся первым, приказав держаться позади. Мы с Гатой спорить не стали. От тревоги и неясного ожидания покалывало кончики пальцев, и я постоянно сжимала и разжимала кулаки, вертя головой по сторонам, чтобы свет от фонарика падал во все стороны.
— Мишка, — Гата осторожно тронула меня за руку, но я, погруженная в мысли, дернулась от неожиданности и страха. Здесь, в окружении заросших скал и деревьев, обступивших нас частоколом, в чернеющей темноте, рассекаемой лишь неясным светом фонарей, было до одурения жутко. От холода и воды, хлюпающей в кроссовках, мороз бежал по коже, подстегивая и без того разыгравшееся воображение.
— Совсем больная?! — рявкнула я, подпрыгнув на месте, и чуть не растянулась на земле, поскользнувшись на жирной мокрой глине.
— Прости, — она подняла руки ладонями вверх, отчего свет ее фонаря ударил мне прямо в глаза.
— Да чтоб тебя… — прошипела зло, утирая слезы.
— Блин, прости. Хотела попросить не смотреть в мою сторону, а то твой налобный фонарик точно так же мне в лицо светит, когда ты башкой вертишь.
— Ок.
И мы кинулись догонять Стаса. Он через каждые несколько метров подносил ко рту руку с громкоговорителем. Рация у него в кармане что-то тихо шипела, изредка передавая сообщения от патрулей и постов. А вокруг ничего не менялось. Все те же холод, сырость, темнота и грязь с обломками толстых веток под ногами.
— Ребят, как думаете, как много Юлька смогла бы пройти по такой погоде?
— Немного.
Услышав ответ Гаты, расстроилась еще сильнее, хотя и сама знала, что Юлька могла обыграть любого в забеге на короткие дистанции на шпильках, но в шторм и по трассе… И сколько нам еще так идти в надежде наткнуться на нее? Почему нас не пропустили на машине?! Так же быстрее было бы! Ну завязли бы, и что? А вдруг бы обошлось?
— Не переживай, малая.
Словно прочитав мои мысли, Стас остановился и обернулся. Я споткнулась о его взгляд — темный, тягучий, уверенный. Не оставалось сомнений — он знает, что делает.
— Дорогу перекрыли не так далеко от того места, где Юльку высадили. Если этот ваш Костик не врет. И еще Андрей пробил последнее ее местоположение по сигнальным вышкам. За пределы района она выехать не успела, гарантирую. Иначе и там бы сигнал ее симки зафиксировали.
— Но почему мы пешком!
Гата подошла поближе и приобняла меня за плечи. Пока она держала себя в руках, на меня медленно начинала накатывать истерика.
— Потому что пешком безопаснее и для нас, и для нее. Хочешь в темноте на нее колесами наехать? — я вздрогнула от жесткого тона. Знала его. Когда Стас так говорил — надо было слушаться и не возникать.