— Марв, иди сюда, — бросил я, не отрываясь от дела.
— Чего? Что-то нашли? — он поднял голову от своей стопки книг, но, услышав в моём голосе ту особую интонацию, с которой я обычно говорю о чём-то серьёзном, сорвался с места. Через секунду он уже стоял рядом, вглядываясь в пустую нишу на полке.
— Давай отодвинем шкаф.
Марв ухватился за одну сторону, я за другую. Шкаф нехотя сдвинулся с места, скрипя ножками по полу. Запах пыли и старой бумаги ударил в нос. Под ним доски выглядели чуть светлее, чем вокруг, и при нажатии под пальцами неестественно пружинили.
Я присел, провёл ладонью по поверхности, и доска легко поддалась, словно ждала, что её кто-то поднимет. Внутри оказалась широкая выемка, в которой, неровной стопкой, лежали пожелтевшие листки бумаги. От них тянуло сыростью, вперемешку с еле уловимым запахом гари.
На каких-то листах не было абсолютно ничего, возможно, выгорели… или на них что-то написано невидимыми чернилами. На одном я разглядел неровную надпись «Лоан-Мара». На другом взгляд зацепился за схематичные изображения мест силы, аккуратно прорисованных чернилами.
— Зачем мама это прятала? — Лин осторожно взяла несколько листков, держала их двумя пальцами, словно боялась повредить, и поднесла ближе к свету лампы, прищуриваясь.
Я взял остальное и понёс к большому столу. Аккуратно разложил листки и опустился на стул, чувствуя, как он тихо заскрипел подо мной. Марв и Лин устроились рядом, судорожно изучая находку.
— То, о чём я читал, — я сжал в руках бумагу и шумно выдохнул. — Раньше всегда выбирался избранный, который проходил этот путь по завязыванию девяти узлов в одиночку. На шестом узле предусмотрено какое-то испытание на выживание. Про целую битву тут ничего… если избранный умирал на этом узле, то остальные слабо затягивались от его жертвы. Этого хватало, чтобы узлы продержались завязанными минимум двадцать лет.
— Что, если из-за того, что нас было семь, и их стало больше? — тихо предположил Марв, не отрывая взгляда от листов.
— Скорее всего… — я устало провёл рукой по лицу. — Глупо было надеяться, что я смогу обойти вековую систему.
— Нет, — Лин качнула головой. — Это имело смысл. Только ты либо неправильно понял, либо в архиве была заведомо ложная информация. Нужно быть не незнакомцами, а максимально близкими и связанными между собой, — пробормотала она, почти себе под нос.
— Если бы пошли только Эби и Бри, они бы выжили? — Марв жалобно посмотрел на меня.
— Судя по этой информации, вполне возможно. Не было бы такой оравы, а с силами Эби, они бы точно справились.
Я покачал головой. За окном ночь висела густой, осязаемой тьмой, сверля меня своим безмолвием. Виноватое чувство давило так, что хотелось вырвать из себя этот момент и переписать всё иначе. Вернуться назад… Мне нужно было идти сразу сюда и рассказать всё Лин, а не одному сидеть в архиве, и потом на радостях от найденной информации и надежды на спасение спешить к Бри. Пускай той ночи не было бы, но зато они бы с Пирром сейчас не торчали там…
— Парни… — глаза Лин забегали, она с усердием прикусила губу и растерянно взглянула на нас.
Я напрягся, чувствуя, что Лин сейчас скажет то, что разобьет меня окончательно. Марв подался вперёд, откладывая свои бумаги.
— В Лоан-Мару можно попасть только через переправу честности, — Лин говорила медленно, будто каждое слово давалось ей с трудом. — А через неё может пройти только один человек — проводник. Он интуитивно идёт и сам находит финал пути. Если даже Бри не завяжет узел и сможет успешно выйти, то Пирр может застрять там навсегда… просто заблудиться…
Она сорвалась на крик, резко ткнув в меня пальцем, как Пирр тогда.
— Если он там потеряется, Дамиан… я клянусь тебе… я сама открою эту чёртову арку и затолкаю тебя туда, чтобы ты мучился и искал его там до посинения!
— Лин, — я поднялся, чувствуя, как сердце сжимается. — Я сам туда пойду. Без разговоров. Я достану его. Любой ценой.