— Брат мой, старший, — она подняла на меня глаза, в которых плескалась смесь паники и обвинения.
— Что он от меня хотел?
— Я, возможно, сболтнула ему лишнего, — её слова прозвучали так, будто это мелочь, а не причина внезапной драки.
— Что ты ему сказала? — я выпрямился, сменив тон на холодный и ровный, но лицо моё всё ещё оставалось жёстким.
— Что ты приставал ко мне… против моей воли.
— ЭТО АБСУРД! — рявкнул я, шагнув ближе. — Против воли здесь только ты пристаёшь!
Я развернулся, не желая продолжать этот фарс, вернулся в комнату, переоделся, сменив футболку на рубаху и жилет, обул армейские ботинки, схватил шлем, меч и поспешно вышел из храма. Хотелось смыть с себя всё произошедшее, вычеркнуть его из памяти. Сегодня надо отсюда уезжать.
Я шёл по уже знакомому маршруту, почти не глядя по сторонам, полагаясь на память, будто она сама выведет меня к складу. Но в голове царил хаос — всё перемешалось в один тяжёлый клубок. Бреанна и белое полотенце, новая выходка Родионы, жалкая попытка брата защитить свою сестру, сухой голос Марва, который передал, что все они останутся на границе, пока я не разберусь с Эсхилом, вчерашняя встреча с Иларией, её родство с Бреанной и причастность к силе шлема.
Всё это гудело в голове, перекрывая шум улицы. Шаг за шагом я шёл, пока не понял, что что-то не так. Память подвела. Вместо знакомого фасада склада передо мной был узкий, глухой переулок, утонувший в полумраке. Каменные стены с обеих сторон поднимались высоко, окна были заколочены, а воздух здесь был затхлым, словно застоявшимся.
Я нервно выдохнул, собираясь развернуться, но не успел. Из глубины переулка, будто вынырнув из самой тени, передо мной возникли две фигуры. Керы. Снова.
Я не стал медлить. Одним движением надел шлем Адарха. Холодный металл лег на голову, в висках раздался глухой удар. Тепло в груди таяло, уступая место холодной, выверенной тишине. Мысли выстроились в чёткую линию, а лишние эмоции растворились.
Пальцы нашли рукоять меча, и сталь со звоном вышла из ножен.
Первая Кера рванулась вперёд, сложив крылья и вытянув когти к моему горлу. Я отступил на полшага в сторону, и клинок прошёл снизу вверх, задев край крыла. Тонкий крик сорвался с её губ, но она тут же ушла в разворот.
Вторая метнулась сбоку, ударив крылом, как клинком. Я поймал момент, присел и пропустил удар над собой, затем встал и резко повёл рукой — сталь рассекла воздух в сантиметре от её шеи, и та отпрянула.
Они атаковали поочерёдно, без передышки. Но с каждой их попыткой мои движения становились точнее, удары — короче и быстрее. Первая снова рванулась прямо на меня. Я шагнул навстречу, клинок скользнул под крыло, прорезая плоть, и, провернув его, я заставил её развернуться и осесть на колено, опершись рукой о землю. Вторая метнулась к горлу — когти звякнули о гарду меча, я перехватил рукоять и коротким рубящим ударом рассёк ей бедро.
Через несколько обменов они остановились. Обе дышали тяжело, крылья дрожали, но не от усталости, а от сдержанного яростного импульса. Я стоял в боевой стойке, меч опущен, но готов к рывку. Тишина в переулке казалась густой, как дым, и только редкие хлопки их крыльев нарушали её.
— Ты более бойкий, чем твоя мать.
Слова вонзились в солнечное сплетение. Плечи мгновенно напряглись, словно я ждал нового удара. Я медленно снял шлем, и прохладный воздух коснулся раскалённой кожи. Удивительно, как легко они начали разговор после битвы, будто перед этим не пытались пробить мне череп.
Их голоса я слышал впервые — насмешливые, слегка гнусавые, с той хищной, неприятной интонацией, которая вызывает отвращение с первой фразы.
— Что вы несёте? — выдохнул я.
— На данный момент, печальные вести.
Я невольно сморщил нос. В голове возникли новые вопросы, которые стремительно слетели с моего языка.
— Вы улетать не собираетесь, как обычно? Или хотите закончить всё словесной перепалкой? Что вам известно о моей матери?
— Перед смертью она сказала, что её сила обязательно вернётся в её детях, — одна из них склонила голову, изучая моё лицо, — и Эсхил пожалеет об этом.